Не сдавайся - Кристен Эшли

поступил неправильно. А сейчас я оставлю тебя в покое, потому что доверяю тебе и верю, что ты поступишь правильно. Но ничто не отменит того факта, что ты вторгся в мою личную жизнь. Тебе будет больно, малыш, когда ты вспомнишь об этом. Но не позволяй этой боли сильно разрастаться, а извлеки урок.

Итан прикусил губу, глаза расширились и снова заблестели, и я забеспокоилась, что он сорвется, поэтому мне пришлось продолжить, чтобы этого не произошло.

— Как и в случае с нашим соседом, когда ты сделал то, что я просила тебя не делать, так и сейчас. Урок должен быть усвоен, Итан, и все, чего я хочу, — чтобы ты его действительно усвоил. Но еще есть нечто большее. Видишь ли, ты не получишь свой собственный телефон, пока тебе не исполнится хотя бы тринадцать. Но тебе нужно иногда пользоваться моим, и я не хочу давать тебе пароли и менять их только для того, чтобы потом снова давать их тебе и менять, потому что не могу тебе доверять. Поэтому даже если ты сделал что-то недостойное доверия, я все равно должна тебе доверять. А значит, я должна убедиться в том, что моя точка зрения принята, и ты понимаешь, насколько это важно. Так что извини, сынок, но следующие две недели ты будешь убирать ванную и мыть пол на кухне, и за это тебе не заплатят и десяти долларов.

Он откинулся на спинку дивана.

— Ты также должен поддерживать чистоту на кухне и убирать в доме, самостоятельно. Я поговорю с бабушкой, чтобы она не занималась этим во время своих визитов, а оставила эту работу тебе. Это всего на две неделе, а потом мы вернемся к поощрению за выполнение дополнительных обязанностей. Просто запомни, что ты поступил неправильно, и у тебя будет время для размышления над этим, пока ты убираешь в ванной или моешь посуду. Договорились?

— Хорошо, мам, — выдавил он. Похоже, Итан был не совсем согласен, но определенно мысль мою понял.

— Хорошо, — пробормотала я, радуясь, что все закончилось, потому что, даже если это и нужно было сделать, это был тот самый случай, когда быть мамой отстойно.

Я уже собиралась встать, но меня остановил голос Итана.

— Ты сказала мне, что вы не вместе, — сказал он, словно обвиняя.

— Милый, скажу прямо, я твоя мама, и некоторые вещи тебя не касаются, и это не имеет никакого отношения к тому, что ты еще ребенок, а я уже взрослая. Это просто не твое дело. Но в тот момент я не лгала. Между мной и Мерри все менялось, и мы оба этого хотели, но я старалась не допустить этого, потому что мне нужно было заботиться не только о себе. Мерри пробился ко мне, и это отчасти связано с тем, что ты сделал с теми сообщениями, а отчасти с тем, что ты сказал мне той ночью. Но от этого твой поступок не становится правильным.

— Хорошо, тогда ты сказала мне, что Мерри зациклился на своей бывшей жене. Это было около недели назад или что-то вроде того. Как же он пытается быть с тобой, если ему нравится другая?

Черт, я ведь и правда говорила ему об этом.

И, черт побери, Итан снова о чем-то задумался.

И еще страшнее было то, что он собирал всю картину воедино, используя свое маленькое, но мужское восприятие.

И что самое ужасное, у меня возник тот же вопрос.

— И не говори, что это не мое дело, — продолжал Итан, — потому что Мерри мне нравится, и, полагаю, ты это знаешь, раз уж я отправил те сообщения. Но теперь ты идешь с ним на свидание, и рассказала об этом мне, а я хочу быть уверен, что моя мама идет на свидание с парнем, который увлечен ею, а не какой-то другой женщиной.

— Эта тема поднималась между нами вчера. — Я глубоко вздохнула и понадеялась, что говорю сыну правду — надежда, которую я питала сама. — Мерри потребовалось какое-то время на то, чтобы понять, что происходит в его голове. И он понял, что его мысли направлены на меня. Вот почему завтра я иду с ним на свидание, потому что он мне нравится больше, чем просто друг, и я верю ему, когда он говорит, что хочет быть со мной.

Итан уставился на меня и, видимо, тоже поверил, потому что кивнул.

Я кивнула в ответ.

Мне нужно было нанести духи и надеть туфли до прихода мамы, а потом поболтать с ней и отправиться в бар, так что надо было поторапливаться.

Я встала, собираясь сказать сыну, что у нас все хорошо, но, пока я собиралась с мыслями, он произнес.

— Я знаю, что поступил неправильно. Знаю, что сделал плохо, — заявил сын, глядя мне прямо в глаза, с серьезным выражением лица. — Я понимал это уже тогда, но решил, что мне все равно. Но хочу, чтобы ты знала: я думал об этом, прежде чем так поступить. И еще ты должна знать, что если Мерри сможет сделать тебя счастливой, я бы снова так поступил. Мне все равно, правильно это или нет. Потому что иногда, мама, нужно рисковать, даже если сам поступок неправильный, но итог все равно счастливый.

— Я могу поспорить с этой логикой, малыш, — мягко сказала я.

— Тогда ты ошибаешься, — ответил он. — Потому что я не дурак. Я ребенок, но у меня есть глаза и уши, а дети говорят. Как и родители. Я знаю, мама. — Его голос понизился. — Я знаю, ты заботилась обо мне и делала некоторые вещи, которые даже тебе казались неправильными. Но ты делала их, потому что заботиться обо мне было правильно. Так что, в конце концов, они были правильными, даже если другие люди считали наоборот.

Черт, ему все известно.

— Я подумываю о том, чтобы обменять тебя на ребенка, который намного глупее, — объявила я, и его губы изогнулись и, наконец, он уже не мог с собой бороться и широко мне улыбнулся.

Я направилась к спальне. На ходу проговорив:

— Так, умник, когда получишь Нобелевскую премию мира, не забудь про маму в своей речи.

— Как скажешь, — отозвался он мне в спину, но я знала, что он все еще ухмыляется.

Я тоже не могла не улыбаться, потому что дело было сделано, и мне удалось сделать все так, что мой ребенок доволен.

Я отправилась в свою комнату. Нанесла духи, обула туфли на высоком каблуке и взяла кожаную куртку.

Выйдя обратно, я взяла телефон и