Двойник императора - Алекс Орлов

— Лейтенант, у вас есть пистолет? — спросил Эдди.

— Что? — не понял лейтенант.

— Вы не одолжите мне свой пистолет? — повторил Эдди.

— Слушаюсь, Ваше Величество! — прокричал Квасов и, вытащив крупнокалиберный «гольф», передал его императору.

— Благодарю вас, лейтенант, — сказал Эдди, несколько неловко беря пистолет из рук Квасова.

— Прошу меня простить, Ваше Величество, — тихо сказал Кай, — но умеете ли вы пользоваться оружием?

— Там разберемся, — заверил его Эдди. — Ну что же, лейтенант, проводите нас в камеру к Линде Бруэс.

— Прошу вас, Ваше Величество! — дернулся лейтенант и помчался первым.

122

Помещение было выкрашено в белый цвет, но от этого оно не казалось светлее, а мутный-пейзаж в фальшивом окне напомнил Эдди время, проведенное на станции.

Трое санитаров почтительно разошлись перед императором, пропуская его к специальному ложу, оборудованному удавками, замками и зажимами.

— Почему она связана? — спросил Эдди. Один из людей в белом халате шагнул к императору:

— Два дня она находилась в коме, Ваше Величество, а потом началось буйное помешательство… Даже ремни рвались…

— Развяжите ее… — приказал Эдди.

— Ваше Величество — она, как дикий зверь, — заметил врач.

— Ваше Величество, — подошел сзади Кай, — она безумна, вы же слышали.

— Она не безумна, Кай, — произнес Эдди с такой уверенностью, что телохранитель отступил.

Врач и два санитара расстегнули привязные ремни и отошли в сторону. Но женщина лежала, не двигаясь и не подавая признаков жизни.

— Уходите все… — сказал Эдди, и через полминуты дверь медицинского бокса захлопнулась.

— Поднимайся. Мы здесь одни… — сказал Шиллер приказным тоном. Веки Линды дрогнули, и она открыла глаза, затем села и, спустив с кровати ноги, сбросила с себя простыню.

— Ну как тебе, малыш, мое тело? — улыбнулась она самой коварной и обольстительной улыбкой.

— Старуха… — совершенно спокойно произнес Эдди.

Улыбка слетела с губ Линды, и она втянула воздух, точно только сейчас решила немного подышать.

— Кто ты такой? — спросила она.

— Я император Джон, разве ты меня не узнала?

— Джона больше нет с нами — он мертв. Он сейчас валяется на каком-нибудь железном столе, и ваши глупые докторишки бальзамируют его, набивая труп сухим папоротником. Как пирожок. Нет, ты не император Джон. Тогда кто ты?

— Я не знаю… — честно признался Эдди.

— Зато я знаю, — криво усмехнулась Линда. — Ты безродный ублюдок, зачатый в грехе, а твою мамашу заживо выпотрошили сектанты Ордена Масе… О, бедная Анна Лоренцо!

— Значит, правда, что я сын Реваза Великого? — спросил Эдди.

— Правда. Но ты ненадолго переживешь своего братца Джона. Раз пришел сюда — не пережи-веш-шь, — и Линда соскочила с кровати на пол.

— У меня пистолет, — напомнил Эдди и показал Линде оружие.

В ответ она захохотала хриплым смехом, который резко оборвался, стоило Эдди сказать:

— Да ты и впрямь старуха — старая, сморщенная плоть.

Линда быстро овладела собой, и снова на ее лице появилось сладкое, томное желание.

— Иди ко мне, слышишь? Иди, Эдди. Подойди ко мне или ты боишься?

— Отчего же? Нет, не боюсь, — ответил Шиллер и сделал шаг.

— Иди, иди, не останавливайся… — горячо зашептала Линда, и ее кожа начала принимать оттенок персика, а губы налились красной краской. — Дотронься до меня.

Линда взяла руку Эдди, положила себе на грудь.

— Ну как? Нравится? — прошептала она.

— Да, нравится, — кивнул Эдди.

— И ты уже не хочешь застрелить меня?

— Да нет, все еще хочу, — признался Шиллер.

— О, отвратительный мальчишка, сейчас я покажу тебе, что значит безумная страсть… О, я чувствую… О, как ты меня хо-че-шь…

— Да, есть немного, — согласился Шиллер и, подняв пистолет, приставил его ко лбу Линды.

— Да, застрели меня, застрели! — запричитала Линда, используя свой старый трюк, и настоящие горячие слезы полились по ее щекам. — Я столько здесь вынесла… — Линда подняла на Шиллера полные слез глаза. — Застрели меня, Эдди, прошу тебя…

— Желание дамы — для меня закон.

Грохнул выстрел, и Линда Бруэс, словно дохлая кошка, отлетела к стене. Дверь распахнулась, и первым в бокс влетел Кай. В одно мгновение он оценил ситуацию и, спрятав нож, спросил:

— Вы в порядке, Ваше Величество?

— Отдай пистолет лейтенанту, — сказал Эдди, передавая Каю тяжелый «гольф».

— Смотрите, что с ней происходит?! — воскликнул один из вошедших санитаров. — Она… Она превращается в старуху!

— Это неудивительно, в ее-то возрасте, — заметил Эдди и вышел из душного бокса.

«Почему я сказал эту фразу?» — спросил себя Эдди. Однако не смог ответить на этот вопрос, и через минуту он уже думал о других насущных проблемах империи.

123

Яркие всполохи озаряли границы Основного Рубежа, когда тяжелые старсейверы и беспощадные трансрейдеры выходили в космос из неустойчивой зоны. Спутники-шпионы различной принадлежности опознавали военные громады и с испуганным писком передавали сигналы кодированных сообщений.

Империи и свободные миры Зарубежной зоны напряженно ожидали дальнейшего маневра грозных посланцев Метрополии, чтобы определить того несчастного, на кого обрушится военный кулак.

Семьдесят судов-гигантов выстроились в походный порядок и продолжили свое движение к намеченной цели.

Адмирал Кортес стоял на мостике «трансрейдера» «Конкисто» и лично следил за выполнением маневров последних кораблей.

— Снова группа Веллингтона опаздывает на четыре минуты, — посмотрев на экран, пробурчал адмирал.

— У него мало опыта, — заступился за Веллингтона помощник адмирала полковник Вилли Клейст.

— В бою это не оправдание, Вилли. Флот Протектората достаточно силен, чтобы намять бока такому вот Веллингтону.

— Едва ли они пойдут против Метрополии, сэр.

— Если они настоящие офицеры, они будут защищать свою честь.

— Мы сомнем их, сэр.

— В этом я не сомневаюсь, Вилли, и не скажу, чтобы мне все это так уж нравилось.

Адмирал провел рукой по седым волосам — жест, означавший, что Кортес раздражен.

— С другой стороны, всяких саботажников, провокаторов и прочих сепаратистов я буду карать беспощадно.

— Точка поворота, сэр, — сообщил штурман и повернулся к адмиралу.

— Выполняйте, — кивнул Кортес, и флагманский корабль начал поворот. Мощные механизмы застрекотали калеными зубчатками, и сопла тяговых двигателей начали поворачиваться на заданный угол.

Следом за флагманом тот же маневр стали выполнять и остальные суда карательного корпуса.

— Опять Веллингтон запаздывает, — снова проскрипел Кортес, однако его помощник на этот раз промолчал. — Вилли, а почему вон те два оператора не работают?

— Видимо, это отдыхающая смена, — ответил полковник Клейст, присматриваясь к движению людей в оперативном зале, расположенном за тремя прозрачными перегородками.

— Да нет, я же вижу — вон их свободные кресла, — настаивал адмирал.

«Вот старый хрыч, все видит…» — подумал Клейст и сказал:

— Сейчас разберусь, сэр, — и, отойдя в сторону, связался с начальником смены.

Тем временем лейтенант-радист повернулся на крутящемся стуле и сказал:

— Вас вызывают, сэр. Секретарь Лиги Порядка. — Кортес отсутствующим взглядом посмотрел на лейтенанта и ничего не сказал.

— Вы ответите, сэр?

— Ну давай, — нехотя согласился адмирал, — включай.

— Адмирал Кортес?

— Да, я слушаю.

— Адмирал, с вами говорит секретарь Лиги Порядка Маргарет Каллай.

— Рад вас слышать, мадам Каллай.

— Сообщите, пожалуйста, о цели вашего прибытия, адмирал, — в голосе секретаря чувствовались напряжение и испуг.

— Небольшой инспекционный рейд, мадам. Мы изучаем возможность организации базы на Мизантропе.

— О, это было бы просто чудесно! — радостно произнесла секретарь Каллай. — Об этом можно было только мечтать! Мы чувствовали бы себя в полной безопасности!

«Слишком громко кричит — значит, врет, собака…» — заключил Кортес.

— Да, мадам, в Метрополии думают так же.

— Надеюсь увидеть вас у себя на Рийносе, адмирал.

— С удовольствием, мадам. Всего хорошего, — и адмирал кивнул радисту, чтобы тот отключил связь.

— Больше меня с ней не соединяй, — сказал Кортес.

— Есть, сэр.

— Видишь, Вилли, — обернулся адмирал к помощнику, — на Рийносе нас уже ждут.

— И на Рийносе, и на Пенезе, и на Шакуте, сэр. Нас ждут везде, — добавил полковник Клейст.

— Ну что с этими лодырями? Я вижу, они заняли свои места, — присмотревшись, определил адмирал.

— Парни действительно лодырничали, сэр. Оба получили взыскание и будут наказаны.