Стоунхендж. Время для мятежника - Гарри Гаррисон

йерний Эсон из дана Эсона, и вот мой хендж. Я – убийца мужей. Я убью Маклорби топором. Пусть приблизится друг мой Ар Апа из дана Ар Апы – я хочу оказать честь его топору и зарубить им Маклорби.

Вскочив на ноги, Ар Апа перебросил топор через огонь.

Эсон в воздухе подхватил его.

– Маклорби абу! – вскричал Маклорби и, ударив в щит топором, бросился вперед.

– Эсон абу! – отвечал Эсон, делая шаг вперед. Топор ударил в щит, и битва началась.

Уже после первых ударов стало ясно, кто победит. Маклорби был сильнее. Когда топор против топора – исход решает сила. Каменное лезвие ударило в щит Эсона, рука микенца ощутила удар. Собственный удар его был отброшен и перехвачен. Рука Эсона не отошла еще после первого удара, когда на щит обрушился второй и третий. Эсон отступал, но безжалостный как сама смерть Маклорби следовал за ним, нанося удары сильной, не знающей усталости рукой, словно рубил дерево. Сейчас он рубил человека, и с каждым новым ударом Эсон ощущал, как оставляет его сила. Он задыхался, пытаясь выстоять. Эсон не был достаточно быстр и точен в движениях: принимая следующий удар, он не успел подставить щит – топор Маклорби задел плечо Эсона, пролилась первая кровь.

Завидев ее, все воины взревели, а Маклорби остановился и, отступив назад, потряс топором и щитом над головой, провозгласив свой боевой клич.

Эсон чувствовал рану, она была неглубокой, но кровоточила, и с каждой каплей сила понемногу оставляла его тело. Оставалось умереть?.. Но Эсон не хотел умирать. Маклорби повернулся и снова издал боевой клич. Тогда Эсон освободил руку от петель щита и взял его за край.

– Эсон абу! – хрипло вскричал он, бросаясь вперед. Расставив ноги, Маклорби стоял на месте и улыбался, дожидаясь Эсона, так что видны были желтые зубы. Эсон широко замахнулся топором, метя в бок Маклорби. Бык-вождь повернул щит, чтобы отразить удар, и тогда Эсон метнул свой щит ему в лицо.

Край щита угодил прямо в зубы Маклорби. Взвыв от боли, тот отшатнулся. Топор Эсона отскочил от щита и ударил йерния по руке, выбив топор из руки Маклорби.

Прежде чем Эсон успел нанести новый удар, Маклорби отбросил свой щит и кинулся вперед, впившись пальцами прямо в горло Эсону.

Боль едва не лишила микенца сознания. Как в тумане, мелькнуло перед ним лицо Маклорби, сплевывавшего зубы вместе с кровью. В голове гудело, и Эсон попытался замахнуться топором, но противник был слишком близко. Микенец выронил топор, ударил вперед кулаками, но без успеха. Вокруг кричали, орали, один голос был знаком – он ревел громче прочих: Эйас что-то советовал, что-то о кулачном бое – Эсон едва разбирал слова. Но когда смысл дошел до измученного болью и дурнотой мозга, Эсон послушно выставил руки вперед. Не к горлу Маклорби протянулись они – в честном поединке двух сил сейчас он слабее, – но к лицу. Пальцы поползли вверх по скулам. И большие пальцы Эсона впились в глаза Маклорби.

Так поступали рабы, когда их заставляли биться без оружия. Воину такое обычно не могло прийти в голову. Пальцы погружались в глазницы, ковыряли, слепили.

Боевой клич Маклорби превратился в вопль боли, и руки его, выпустив горло Эсона, прижались к погубленным глазам.

Эсон сорвал с шеи кинжал. И единым движением погрузил его прямо под ребра противника – в сердце.

Задыхаясь – голова еще кружилась от боли, глаза застилал туман, и Эсону приходилось моргать, чтобы видеть, – микенец нагнулся над трупом. Вокруг гремело «Эсон абу!» – клич повторялся снова и снова, а он пилил, пока голова не отделилась от тела. Руки были по локоть в крови, кинжал выскользнул из пальцев Эсона. Ухватив голову за длинный ус, микенец распрямился и неторопливо направился к своему каменному хенджу. Бросил голову между вертикальных камней, пустыми глазницами она уставилась на костер совета.

– Я – Эсон, вождь-бык йерниев, – хриплым голосом провозгласил он, привалившись спиной к прохладному камню – чтобы не упасть.

Глава 8

Эсон с жадностью припал к элю, потом густой мед принес некоторое облегчение его горлу. Потихоньку боль отступала. Трое остальных быков-вождей в молчании пили, огромная свинья нетронутой остывала на козлах. Подошли воины из тевты Маклорби, они хотели унести тело. Эсон не позволил и приказал им вернуться на место. Потом Эсон встал и вырезал свою долю мяса. Начался пир – и лишившийся головы труп служил йерниям безмолвным напоминанием.

Но, невзирая на присутствие трупа, угощение и напитки быстро подняли общее настроение. И уже скоро у костра зазвучали привычные хвастовство и бахвальство. Стемнело, в костер подложили смолистых сосновых поленьев, в воздух с треском взвились искры.

Освещенный огнем, каменный хендж сделался еще более внушительным; быки-вожди и простые воины не могли противиться искушению потрогать зернистую поверхность камня. Эсон заметил это и, когда настало время, встал и сам прикоснулся к хенджу. Все умолкли.

– Я – Эсон. Я убил сто раз по сто мужей. Я убивал быков-вождей. Я убивал атлантов. Я убивал всякого зверя, что бродит по суше, я ловил каждую рыбу, что водится в море. Я бык-вождь в этом дане. Я построил этот хендж.

Правда была более внушительной, чем любая ложь. Он в самом деле совершил все это.

Огромные камни подтверждали его слова. Никто не посмел возразить.

– Сегодня на этом самайне впервые сошлись вместе пять тевт йерниев. Вы здесь потому, что вы – быки-вожди в ваших данах, – и так будет впредь. Но мы здесь не только воины, все мы йернии. И когда мы вместе, никто не посмеет противостоять нам. Я прошу вас присоединиться ко мне, пусть будет союз пяти тевт. Я прошу вас сделать это здесь, в дане всех йерниев, в дане, какого еще не было. В каменном дане. Присоединяйтесь ко мне, и мы низложим ваши деревянные хенджи – вы поставите на их место каменные, как это сделал я. Так будет.

Все поглядели на деревянные хенджи и на огромные камни за Эсоном; умственным взором быки-вожди уже видели за собой такие же каменные арки. Вот это будет вещь! Сидя перед деревянным хенджем, Ар Апа увидел, ощутил эти камни. И с восторгом вскричал:

– Ар Апа абу! Эсон абу!

– Эсон абу! – слилось вместе множество голосов, и, когда крики стихли, Ар Апа спросил:

– Эсон, ты будешь быком-вождем всех йерниев?

Положив ладони на камень, Эсон отвечал:

– Я буду.

Раздались новые громкие крики, все как будто бы одобряли план. Ни быки-вожди, ни тевты ничего