Море серебряного света - Тед Уильямс

— Что… что он думал о бабуинах… — начала Флоримель, потом замолчала, с ошарашенным выражением лица. — Он думал о бабуинах, из-за какой-то истории в племени или чего-то такого… но не собирался им быть.

— Точно. Но кто-то… что-то… выбрало для него эту внешность. Вы знаете, как бабуинов называли раньше?

Впечатленный, Пол кивнул.

— Да. Европейские моряки называли их «обезьянами с собачьим лицом», верно?

— Да. Так что представьте себе Иного, запертого в темноте, молящегося и поющего в маленьком уголке свое собственного интеллекта, где он может укрыться от своих жестоких хозяев. Он помнит сказку, быть может самое яркое воспоминание с того времени, когда он был ближе всего к детству. Сказку о мальчике в темноте, напуганном и мучимом Дьяволом. И вот, пока его система защиты разбирается с грубыми физическими актами вторжения, он исследует мысли самой последней группы взломщиков и обнаруживает, что у одного из них в голове находится точно такой же образ, как и у него — возможно даже вид самоидентификации — четвероногое создание с головой как у собаки. Проверяя подсознание, он ощущает настоящую природу этого объекта, и, быть может, даже доброту и верность !Ксаббу.

Возможно он давно уже разработал этот план, но, возможно, !Ксаббу — или что-нибудь другое в нас — инициировали его мысли. Но с этого мгновения Другой больше не пытается уничтожить нас — или по меньшей мере детская часть его интеллекта, думающая и страдающая. Он пытается найти нас. Он пытается привести нас к себе. И он умоляет нас спасти его.

— Господи Иисусе. — Пол смутно осознавал, что уже несколько раз говорил это, но не мог удержаться. — Господи Иисусе. Так что эта гора…

— Быть может нейтральная территория? — предложила Флоримель.

— Возможно. Возможно, что место рядом с ней — если мы вправе использовать физические понятия по отношению к сети — собственное тайное место Иного, центр «себя». Если бы мы смогли остаться там, если бы Дред не вмешался, он бы поговорил с нами.

Пол застыл.

— Значит Рени права. Она и остальные действительно в центре системы, да?

Мартина тяжело привалилась к стене.

— Не знаю. Но если мы хотим попасть туда, мы должны найти другой путь, потому что Троя для нас закрыта.

— Мы чего-нибудь придумаем, — сказала Флоримель. — Великий боже, я никак не ожидала что буду так думать о твари, которая украла и искалечила мою Эйрин, но если твоя догадка верна, Мартина… о! Это ужасная мысль.

Мартина вздохнула.

— Прежде чем подумать, надо как следует выспаться. Лично я разбита и полностью обессилена.

— Погоди. — Пол протянул руку и коснулся ее. Он чувствовал, как она дрожит от усталости. — Прости, последний вопрос. Ты что-то говорила о Нанди.

— Да, его встречал Орландо.

— Знаю. Я тоже. И я уверен, что ты права. Если кто-нибудь и может помочь нам с воротами, то только он.

— Но мы не знаем, где он, — сказала Флоримель.

— В последний раз Орландо и Фредерикс видели его в Египте.

— Тогда и нам надо туда. По меньшей мере теперь у нас есть цель. — Он нежно сжал предплечье Мартины. — Ты не заметила, было ли это одно из… возможных направлений? Когда искала Трою?

Она печально покачала головой.

— Не было времени. Вот почему я приняла это место, когда поняла, что не могу найти Трою — это переход по умолчанию. — Он погладила его руку, потом отвернулась, ища пальцами место, где можно лечь и уснуть. — Мы поищем Египет в следующих воротах. — Она зевнула. — И ты прав, Пол — по меньшей мере теперь у нас есть что-то.

Она свернулась клубочком под своим ковром-одеялом, и Флоримель сделала то же самое. Пол повернулся к Т-четыре-Б.

— Хавьер? Ты не слишком много говорил.

Мальчик и сейчас не собирался ничего говорить. Он спал, и, похоже, уже давно.

ГЛАВА 13

Король Джонни

СЕТЕПЕРЕДАЧА/НОВОСТИ: Наследники утверждают, что Цунь не хотел Государственных Похорон

(изображение: Цунь на церемонии в Азиатской «Зоне Процветания»)

ГОЛОС: Наследники Цунь Бяо, самого влиятельного азиатского магната, говорят, что государственные похороны, запланированные для бизнесмена, совершенно неуместны.

(изображение: племянница Цуня, Тунг, на пресс-конференции)

ЦУНЬ ТУНГ: «Он был очень скромным человеком, олицетворением Конфуцианских ценностей. Он бы не захотел, чтобы вокруг него поднялся такой шум, совсем нет.»

(изображение: Цунь встречается с группой фермеров)

ГОЛОС: Некоторые обозреватели полагают, что теперь семья будет вести намного более скромный образ жизни, чем вел их патриарх, и им совсем не нравится, что государство собирается заставить их оплатить очень дорогостоящую церемонию похорон…

Каллиопа барабанила пальцами по столешнице. Все, она должна окончательно расстаться с кофеином и перейти на безуглеводную диету. Завтра. Или сразу после этого.

Любой звук из другой комнаты казался громче, чем был на самом деле. Так странно слышать, что в ее квартире есть кто-то еще! Мать Каллиопы ненавидела малейший шум в своем маленьком доме, боялась толпы и незнакомых мест. Стэн не был у нее много месяцев, главным образом потому, что они чертовски много виделись на работе: даже дружелюбные партнеры не хотят проводить друг с другом больше времени, чем должны.

Каллиопа уже решила нацедить себе стакан чего-нибудь такого, что уничтожает действие кофе — хотя сейчас она чувствовал себя настолько усталой, что какой-нибудь морфин просто уложит ее на пол — когда дверь ванны отворилась. Элизабет, муза-официантка, стояла, опираясь о дверной проем, и только желтое полотенце прикрывало ее татуированное нагое тело. В руке она держала еще одно полотенце, которым махнула Каллиопе.

— Я возьму это для волос. Хорошо?

Детектив сержант Скоурос только кивнула. Прикрытое полотенцем видение опять исчезло в наполненной паром ванне. Мой бог, девчонка просто великолепна. Может быть и не топ-модель, но сильная и вся наполненная юностью и жизнью.

«Неужели я тоже когда-то так выглядела? Неужели и я так сверкала, и только потому, что мне было столько лет? Или, наоборот, потому что мне не было столько лет?

Хватит, Каллиопа. Ты еще не так чертовски стара, просто ты чертовски много работаешь. И чертовски много ешь всякой дряни. Ищи жизнь, как всегда говорит Стэн. Ходи на аэробику. У тебя хорошие кости.»

Когда Каллиопа была моложе и чувствовала себя совершенно некрасивой, мама всегда говорила, что у нее хорошие кости — весьма сомнительная ценность. Но тут у нее все вылетело из головы — Элизабет опять появилась из ванны, на этот раз с полотенцем вокруг головы, одетая в черный вышитый топик и пару черных гетр, исчерченных белыми сверкающими полосками.

— Они такие… — она махнула шелковыми трусиками. — Я хочу сказать, это жопорезы, но они намного удобнее этого дерьма из латекса.

— Жопорезы…? — спросила Каллиопа, понимая, что одним этим вопросом подтверждает свой не самый молодой возраст.

Элизабет усмехнулась.

— Ну, с острыми краями, врезаются. Старомодные. Так говорит моя подруга. — Он в последний раз пригладила волосы и торжественно повесила свое полотенце на ручку двери. По-видимому, подумала Каллиопа, для тех, кому едва за двадцать, это означает «навести порядок».

— Как здорово, что ты разрешила мне помыться в твоем душе. До дома так далеко, а движение… — Она наклонилась над своей сумкой, потом выпрямилась. — О, и спасибо тебе за питье, тоже.

— На здоровье. Я только рада. — Каллиопа попыталась найти слова, выражавшие надежду на будущие более тесные отношения, но в голову лезли один глупости. «Мне нравится твое общество и все время мне снятся о тебе странные фантастические сны? Я бы хотела стать мужчиной и иметь от тебя детей? Я выпиваю три галлона кофе в день только потому, чтобы видеть, как ты разносишь салаты по столикам, и совершенно замечательно видеть тебя голой в моей квартире, даже в комнате рядом?»

— Мне действительно надо ехать на эту вечеринку. У моей подруги новоселье и народ приедет сказать ей, как хорошо иметь свой дом — потрясающее место, со стенами, как замок. И ты можешь устраивать фейерверк, хоть каждую ночь. Они не настоящие, голограммы или что-то в этом духе, но моя подруга говорит, что они замечательные. — Она откинула с глаз мокрые волосы и посмотрела на Каллиопу. — Эй, может быть и тебе там понравится. Хочешь поехать со мной?

Что-то сжало ей сердце, совсем чуть-чуть.

— Я бы хотела. — И еще раз что-то сжало — совесть? — Но я не могу. Не сегодня вечером. У меня важная встреча. — Закрыла ли я дверь, нервно подумала она. — Мой партнер. По работе. О работе.

Элизабет какое-то время просто смотрела на нее, потом опять принялась копаться в сумке. Внезапно она посмотрела вверх, с улыбкой, оживленной и немного стыдливой.