Пираты Марокко - Юрий Волошин

Пьер медленно показывал, как надо отмерять норму пороха для заряда, как его трамбуют, закладывают пыжи, вкатывают ядра, насыпают свежего пороха в затравник.

Один из воинов калил железный прут на жаровне.

Пьер тщательно наводил ствол, посматривал на небо, определяя силу и направление ветра, прикидывал высоту бастиона и расстояние до цели. Он волновался и старался целить увереннее, но это плохо ему удавалось. Уж очень давно он не стрелял.

– Все готово, Бенхим. Теперь нужно лишь поджечь порох запальником.

Пьер взял в руки железный прут и поднес его к пороховой кучке в затравнике. Воины в страхе попятились, но Пьер обернулся, улыбнулся и вдавил раскаленный прут в запальное отверстие. Порох вспыхнул, пушка грохнула, дернулась и откатилась назад. Дым быстро унесло ветром.

– Ну как, Арман? – закричал Пьер, обернувшись к другу, который наблюдал за результатом выстрела.

– Высоко взял, Пьер! Чуть не попал в птичку небесную. Целься футов на пять ниже!

– Тогда повторим, Бенхим. Уже кое-что понятно. – Пьер приказал подручным тщательно вычистить ствол пушки и уже через десять минут начал вновь заряжать. Воины напряженно наблюдали за его действиями. – Теперь возьмем немного ниже, но можно это отрегулировать и величиной заряда, что мы теперь и сделаем. Положим пороха чуть поменьше.

Пушка опять выстрелила, а Арман закричал:

– Годится, Пьер. Смотри сам, как щит дырой светит!

Все и так уже видели дыру в щите, и радостные возгласы пронеслись над бастионом. Даже Бенхим смягчил выражение обычно сурового лица.

– Теперь можно заняться и другой пушкой, – сказал Пьер.

Лицо Бенхима опять посуровело, но он промолчал, лишь тяжело вздохнул и прикрутил седеющий ус.

Из второй пушки потребовалось сделать целых три выстрела, хотя и третий оказался не совсем удачным. Ядро лишь слегка коснулось верха щита и унеслось дальше, взрыв землю далеко впереди.

Трескотня мушкетов завершала учебный день. Под конец Пьер заметил:

– Если заниматься так каждый день, то вскоре мы будем бить на любом расстоянии без промаха.

– Но тогда у нас не останется пороха для настоящего боя! – взволновался рачительный хозяин припасов.

– Оставить, конечно, надо и для боя, но много нам и не понадобится. У нас главная задача остановить врага, посеять панику и нанести ему наибольший урон. Остальное легко довершат твои воины в рукопашной схватке. Причем с большой охотой. Погляди на них, они куда увереннее выглядят теперь, а это уже кое-что. Ты согласен, вояка?

Бенхим сверкнул глазами, поняв некоторую насмешку, таящуюся в словах Пьера, но промолчал. Все же ему понравилась стрельба, хотя в ушах до сих пор гудело, а в носу ощущался неприятный запах пороха.

Однако времени для основательной подготовки у воинов Бенхима не оказалось.

Через три дня к аилу подскакали два всадника. Их впустили в ворота. Это были разведчики. По тигремту поползли слухи о том, что сосед готов нанести удар уже совсем скоро, не сегодня, так завтра.

Народ заволновался, стада потянулись под прикрытие укреплений тигремта. Бенхим озабоченно забегал по стенам и башням.

Слуга хозяина прибежал к нашим друзьям и потащил Пьера за собой. Они поспешно шли по переходам, пока не добрались до комнаты Аммара бен Мухаммеда. Слуга открыл дверь и толкнул Пьера вперед.

– Входи, руми, входи, – послышался голос Аммара. – Хочу посоветоваться с тобой. Вижу, что я в тебе не ошибся.

Пьер скромно уселся на ковре, но принять приглашение к трапезе отказался. Он промолвил тихим голосом:

– Раис, я слушаю тебя.

– Ты, видимо, уже знаешь, что гонцы принесли тревожную весть?

– Да, хозяин. Я слышал об этом. Но нападения мы ждем уже довольно долго.

– Это так, руми. И я хотел спросить тебя, как идут дела с пушками?

– Если быть честным, то идут они пока не очень хорошо, раис.

– Почему так?

– Бенхим жалеет пороха для стрельбы, а без практики невозможно достичь быстроты действий и точности прицела. Распорядись об этом, раис, а то можно и просчитаться.

Аммар подумал немного, вздохнул, огладил бородку. Его глаза подозрительно глянули на Пьера, но сказал он совсем не то, чего тот ожидал:

– Бенхим всегда был слишком скуп, руми. Потому я распоряжусь отпускать тебе зелья столько, сколько ты сам решишь. Кстати, какие результаты можно ожидать от пушечной стрельбы?

– Многое зависит от скученности нападающих, хозяин. Если они будут идти плотно, то картечью можно свалить до полутора десятков воинов одним выстрелом.

– Это меня обнадеживает. В прошлой схватке я потерял много отличных воинов, и теперь отряд ослаблен. Мой зять воюет далеко и не сможет помочь, так что одна надежда на пушки и мушкеты. Хотя их и немного, всего-то пять.

– Думаю, хозяин, что пушки сыграют свою роль, особенно если твои враги не знают о них.

– Они не знают, а если и догадываются, то вряд ли опасаются их. Мы люди старого закала и не особо доверяем оружию европейцев. Мой сосед бросится в бой очертя голову. К тому же он молод и горяч, а это не всегда хорошо на войне.

– Это точно, хозяин.

– Но ты и сам молод, руми. Хотя вы, европейцы, скроены иначе, чем мы, потому вы так сильны и уже заняли почти все гавани на море.

– Ты, хозяин, упомянул про своего зятя…

– Любопытно? Что ж, можно и сказать, тут секрета нет. Мой зять плавает на море, торгует, но больше воюет с христианами, а в основном с португальцами. Но сейчас появились и другие любители чужого, в том числе и твои соотечественники. Но, слава Аллаху, наши корабли успешно громят неверных.

Аммар замолчал и дал знак, что аудиенция закончена.

Уже на следующий день Бенхим молчал, когда Пьер опять занялся пушками и мушкетами. Посмеиваясь в усы, он сказал начальнику отряда:

– Не горюй, раис, порох весь сжигать глупо, и я это понимаю. На десяток выстрелов я все же оставлю. Так что успокойся, раис.

Выстрелы гремели, обслуга металась вокруг, выполняя приказы Пьера, и заряжала орудия уже довольно быстро и сносно. Мушкеты тоже били не в небо. По этому поводу Пьер сказал Арману:

– Еще несколько дней, и можно будет считать, что солдаты готовы к отражению нападения. Хорошо, что гонцы ничего тревожного больше пока не несут.

– И долго это может продолжаться, Пьер? Уже так все надоело, так охота домой, что душа просто горит!

– А что тогда мне говорить? У тебя семьи нет, а у меня жена, дети, и я тоже сгораю от нетерпения поскорее увидеть их. Но сдается мне, что в случае удачи в этой местной войне мы можем рассчитывать на помощь Аммара.

– Что это значит, Пьер? – Голос Армана выдавал волнение, а глаза заблестели жадным огоньком.

Пьер рассказал другу о разговоре с хозяином и его зяте. Арман сказал: