Горячая весна 2015-го - Михаил Луговой

– Сержант приказал мне охранять вас, сэр, – извиняющимся тоном сообщил он.

– В том числе и от меня самого?

Рядовой отвел взгляд. Подполковник закрыл глаза и, прикусив губу, чтобы не застонать от боли в раненой ноге, вытянулся на земле.

Сержант Кройшир вместе с еще двумя рядовыми, которые и обеспечили эвакуацию Гровза с командного пункта после того, как русские танки проутюжили остатки его расположения, полтора часа назад уползли в западном направлении, проверить, кто контролирует шоссе № 195. Судя по тому, что они так и не вернулись, русские были и тут. Сколько, интересно, пройдет времени до того, как Иваны начнут прочесывать местность?

– Мы дождемся ночи, – нерешительно произнес рядовой, разглядывая экран коммуникатора, – и попробуем продвинуться к югу. Тут обозначена какая-то ферма.

– Выключи, – не открывая глаз, посоветовал подполковник. – Экономь батарейки.

То, что на GPS полагаться нельзя, стало понятным еще в первый день войны. Из-за этого артиллерия никак не могла организовать им требуемую поддержку. В Форт-Ливенуорте слушателей командно-штабного колледжа учили, что новейшая электроника повышает эффективность даже старых артиллерийских систем в девятнадцать раз. Но всякая монета имеет две стороны, и когда русским удалось лишить американскую армию уверенного знания своих координат, эта эффективность снизилась. Насколько? В два раза? В пять? В девятнадцать?

Мало того что бесполезными оказались все боеприпасы со спутниковой коррекцией, так еще при этом оказалась невозможной стандартная артиллерийская тактика, когда артустановки двигались в заданном районе самостоятельно и независимо друг от друга открывали огонь по команде с командного пункта. Это должно было сделать бесполезным сам принцип контрбатарейной борьбы, в которой русские считались большими знатоками, и позволяло американским частям при любых обстоятельствах рассчитывать на необходимую огневую поддержку. Увы, при неработающей системе глобального позиционирования артиллерии пришлось действовать по старинке – побатарейно, а противник не упустил случая показать, что все опасения на его счет оказались совершенно справедливыми.

А куда делась авиация? Гровз снова вспомнил Ирак, где флотские «Хорниты» оказывали поддержку по его запросу. А ведь он тогда был всего лишь командиром взвода. То, что русские не иракцы, было понятно многим, но не могли же они уничтожить всю американскую авиацию? А если не уничтожили, то кто допустил, что на их бригаду обрушился воздушный удар такой силы?

А тактика! Какой напыщенный идиот догадался поставить бронекавалерийские подразделения в оборону? Обороняться должны «страйкер-бригады», чья многочисленная пехота способна заползти в любую щель! А кавалерия должна идти вперед, просачиваться, прорываться, отрезать, создавать угрозу, лишая противника маневра!

Вместо этого их заставили отражать атаки русских стоя на месте, причем там, где у батальона не было времени даже на минимальное инженерное оборудование позиций. Почему – понятно. Кому-то в Модлине очень хотелось придерживаться старого плана, по которому они должны были успеть к Паневежису почти на сутки раньше. Чертов русский десант в южной Литве! Остается надеяться, что наглецов уничтожили всех да единого.

Командованию корпуса нужно было остановить дивизию на рубеже Кедайняй – Рассейняй, а не гнать ее вперед, наверстывая упущенное. Туда, где русские каким-то образом сумели сосредоточить против их бригады минимум впятеро превосходящую группировку…

И все. На его прореженный батальон обрушился сначала невиданной мощности артиллерийский налет, а потом вперед пошли русские танки, силой до бригады, и пехота на БМП. Построение в один эшелон, которое считалось бы достаточным, сумей командование обеспечить необходимую артиллерийскую и авиационную поддержку, противник прорвал с ходу. Контратака силами оставшихся после налета танков результатов не дала. Удалось нанести русским потери – но и только. Попытки связаться со штабом бригады и дивизии, чтобы запросить экстренную помощь, не дали результатов ввиду радиоэлектронного воздействия русских. Поскольку система боевого управления была нарушена противником, им, подполковником Джеральдом Гровзом, был передан приказ командирам мотопехотных рот на отрыв от противника и отход на рубеж автострады А-8…

Гровз поймал себя на том, что строит фразы таким образом, словно готовит для командования подробный отчет о произошедшем. И ему ведь действительно придется такой отчет писать, если, конечно, удастся отсюда выбраться. Только какими словами описать, как отступающих американцев наматывали на гусеницы русские танки?

– Странно так называется эта ферма, – неожиданно жалобным голосом протянул рядовой. – Никак не могу прочитать. «Мей-райм-полис»? Как-то так.

Подполковник открыл глаза.

– Хочешь стать героем, солдат? – понижая голос, спросил он.

– Думаю, что стану им, сэр, если сумею вытащить вас отсюда.

12 мая 2015 года, 17.00 по московскому времени. Литва

Олег «разул» свой танк километров за пять до Мегеная, занятие которого было очередной ближайшей целью 160-й бригады. Он устал так, что умудрился даже не заметить этого, и среагировал только на крик командира. Вовремя, надо сказать, среагировал, еще бы чуть – и многотонная машина сошла бы с размотавшейся гусеничной ленты, ее неминуемо развернуло бы боком, а кюветы по обочинам глубокие, и тогда все – кури, жди ремонтников. А так… Афанасьев вылез наружу и осмотрел повреждение.

– Вот теперь я действительно верю, что люди произошли от обезьян, – сообщил он высунувшемуся из башенного люка наводчику. Потом выразительно посмотрел на Олега: – Причем некоторые – совсем недавно! – После чего залез обратно в башню и доложил, что помощь им не требуется, справятся, мол, и сами.

Чуть более чем в ста километрах от них, в Марьямполе, офицер разведки американского 1-го армейского корпуса пометил место их предполагаемой поломки и передал эти данные в числе прочей уточняющей информации по командной цепочке в штаб 227-го вертолетного полка из состава бригады воздушной кавалерии, в которую были сведены вертолеты 1-й кавалерийской дивизии. Его командир, подполковник Уорли, не обратил на нее внимания, сейчас его заботило, как бы одновременно вывести тридцать пять своих и восемь приданных из состава 4-й мотопехотной дивизии «Апачей»[71], раскиданных по восьми площадкам юга Литвы, на русские танки. В условиях неработающей GPS сделать это было очень сложно.

Вертолеты были главным козырем американской армии против бронированных сил любого противника еще с середины семидесятых, когда они должны были, перебрасываясь на угрожаемые направления, отстреливать танки стран Варшавского договора, рвущиеся к Ла-Маншу. Позже, на основе войны с Ираком в девяносто первом, в умах пентагоновских стратегов, разрабатывающих планы применения армейской авиации, родилась концепция «Глубокой атаки». Согласно ей массы вертолетов должны были ночью на предельно малых высотах проникать в тыл противника и уничтожать войска и важные объекты, дезорганизуя его оборону и снабжение.

Эта война должна была стать звездным часом «Апачей», но еще на этапе планирования выяснилось, что их выживаемость над боевыми порядками русских войск, насыщенных средствами войсковой ПВО, недостаточна для выполнения этих задач, по крайней мере на первом этапе боевых действий. В результате «Апачи» лишь пассивно перелетали с места на место в тылу коалиционной группировки, в ожидании «момента икс», когда общие потери русских дадут им возможность проявить свои сильные стороны. Пилоты рвались в бой, хотя боевой дух и упал со вчерашнего вечера, когда русские ракеты обрушились на аэродром Кедайняй и полк потерял шесть из восьми машин перелетевшей туда эскадрильи и приличное количество вспомогательной техники.

«Момент икс» явно еще не настал, но выбирать не приходилось. Семь часов назад русские с ходу опрокинули бригаду «Блэкджек» и осуществили прием, который, кажется, тоже применялся в реальном бою впервые, – пропихнули в американский тыл мобильную группировку. Бригада, шедшая на ее острие, имела около двухсот танков и БМП. Это острие и должен был сейчас «выкрошить» полковник Уорли, чтобы дать время «Длинному мечу», 4-й бригаде 1-й кавалерийской дивизии, развернуться и встретить врага во всеоружии. Ночи ждать не было никакой возможности, действовать поэскадрильно для изматывания противника – тоже. Если повезет, то ночью они осуществят еще один налет.

Противника еще прикрывали дальнобойные зенитные комплексы, но ими должна была заняться авиация. Полковник выплюнул изжеванную сигарету и дал команду на взлет. Через минуту первый «Апач» поднялся в воздух.