Зарево над Волгой - Александр Золототрубов

Прочитав документ, Сталин отложил его в сторону.

— Что доносит Жуков, Иосиф? — спросил Молотов.

— О готовности армий фронтов к контрнаступлению, — ответил Сталин. — Если желаешь, можешь прочесть. — Он отдал ему депешу. — Ясно, что не все еще сделано и надо форсировать действия.

Свои услуги предложил Берия.

— У тебя, Лаврентий, по линии особых отделов непочатый край работы, — усмехнулся Сталин. — А дать тебе в подчинение фронт пока не могу, — шутливо добавил вождь. Он взглянул на Молотова: — Вячеслав, заканчивай свою информацию. Все мы уже поняли, что Черчилль и Рузвельт в этом году не откроют второй фронт. Анастас Иванович, потом мы заслушаем вас по обеспечению Красной армии горючим и продовольствием. Как член ГКО ты контролируешь организацию снабжения армии и военного флота, тебе, как говорят, и карты в руки… Мне уже жаловался командующий Северным флотом адмирал Головко, что мало даешь ему нефти. Грузы союзников, по ленд-лизу [13]поступающие в Советский Союз, ты забираешь, а топлива для их транспортов и кораблей на обратный путь не предоставляешь. — Сталин взглянул на Берию: — Лаврентий, может, тебе надо в этом деле разобраться?

— Проблем нет, Иосиф, но Анастас Иванович вмиг исправит свои ошибки, — улыбнулся Берия.

Совещание продолжалось.

12 ноября днем, когда верховный работал над документами, ему по ВЧ позвонил генерал армии Жуков и сказал, что он и начальник Генштаба Василевский выезжают в Москву, чтобы лично доложить ряд соображений, связанных с предстоящей операцией.

— Когда вы будете здесь? — уточнил Сталин.

— Завтра утром часов в десять, если не возражаете.

— Жду вас, — коротко бросил верховный.

«Дуглас» приземлился на центральном аэродроме в Москве. В столице шел снег, и все вокруг было белым- бело.

— Гляди, Саша, здесь тоже снега навалом, — выйдя из самолета, проговорил Жуков, полной грудью вдыхая морозный воздух.

— Зато здесь не свистят пули и мы с тобой стоим в полный рост, а не идем на КП фронта, согнувшись в три погибели, — улыбнулся Василевский. — Да, а погодка-то свежая.

— Ну что, айда в Кремль?

— Давай, верховный нас ждет…

Верховный предложил им выпить чаю с дороги, но Жуков жестко возразил: мол, сначала дело, а уж потом все остальное.

— Тогда начнем работу. — Сталин прошел к краю стола и сел на свое место. — Прежде всего я хочу знать, сильны ли войска противника на участках наших главных фронтов — Юго-Западного и Сталинградского?

Жуков ответил, что на этих участках оборону держат в основном румынские войска, но, как показали пленные, их боеспособность невысока, так что к началу контрнаступления, подчеркнул Георгий Константинович, мы будем иметь значительное превосходство и в людях, и в боевой технике.

— Если в оставшиеся до операции дни противник не перегруппирует свои силы, — заметил Василевский. — Но пока наша разведка не засекла каких-либо крупных передвижений войск противника. 6-я армия генерала Паулюса и главные силы 4-й танковой армии Гота находятся в районе Сталинграда, и похоже, что враг не догадывается о готовящемся нами контрнаступлении.

— У генералов Ватутина и Рокоссовского все готово к боевым действиям, — подчеркнул Жуков. — Но я потребовал от них еще раз все проверить и, если есть пробелы, устранить их, ибо в ходе сражения заниматься этим будет некогда.

Сталин поинтересовался, много ли недостатков выявили они в ходе проверки. Жуков перечислил упущения. В частности, две стрелковые дивизии, 87-я и 315-я, которые Ставка выделила в распоряжение генерала Еременко, еще не грузились, так как до сих пор не получили транспорта и конского состава; из мехбригад под Сталинград пока прибыла лишь она.

— Что надлежит еще сделать? — спросил Жуков и сам же ответил: — Отправить генералу Еременко для мехчастей 100 тонн антифриза, без него мехчасти не смогут передвигаться; доставить 51-й и 57-й армиям теплое обмундирование и боеприпасы с прибытием в войска не позже 14 ноября. Далее. — Жуков полистал свой блокнот. — Задачи фронтов, армий и войсковых соединений отработаны. Взаимодействие всех родов оружия мы увязали непосредственно на местах. Особое внимание уделили вопросам внутреннего окружения сталинградской группировки врага, внешнего фронта с целью обеспечить ликвидацию войск противника. На этот счет мы отработали несколько вариантов. И последнее. — Георгий Константинович вновь полистал блокнот и закрыл его. — Операцию можно начать войсками Юго-Западного и Донского фронтов 19 ноября, а Сталинградского на сутки позже.

Все, о чем доложили Жуков и Василевский, Верховный воспринял как должное, не внес в их план каких-либо своих предложений. Он стоял у оперативной карты и задумчиво потягивал трубку. Потом разгладил усы и, глядя то на Жукова, то на Василевского, довольно произнес:

— Расписано все как по нотам, осталось лишь нажать клавиши, чтобы полилась музыка.

— Музыка сражения, — усмехнулся Василевский. — Это вы точно заметили.

Пока шло обсуждение неотложных проблем, в кабинете Сталина собрались члены ГКО и некоторые члены Политбюро. Пока вопросов они не задавали, а терпеливо слушали.

— Вы уверены в успехе операции «Уран»? — спросил Молотов у Жукова, когда тот умолк.

— Уверен, Вячеслав Михайлович.

— А вы? — Молотов перевел взгляд на Василевского.

Он так пристально глядел на начальника Генштаба, что казалось, тот в чем-то провинился перед ним Александр Михайлович, однако, добродушно улыбнулся и произнес одно слово:

— Да!

В кабинете повисла напряженная тишина. Все почему-то смотрели на Сталина. Он пощипал усы кончиками своих длинных пальцев и заговорил:

— Мне кажется, что немцы будут крепко биты, если товарищи Жуков и Василевский успешно проведут в жизнь разработанную наступательную операцию.

Молотов чему-то улыбнулся, покачал головой, но ничего не сказал. С места поднялся Жуков.

— Есть еще одно важное предложение, товарищ Сталин, — жестко промолвил он, загадочно улыбаясь. Но улыбка на его загрубевшем лице растаяла, и он продолжал: — Когда в районе Сталинграда для немцев наступит тяжелая ситуация, они будут вынуждены перебросить часть своих сил из других регионов, в частности из Вязьмы. Чтобы этого не допустить, надо разгромить врага в районе Ржевского выступа. К этой операции мы с Василевским предлагаем привлечь войска Калининского и Западного фронтов.

— Это было бы хорошо! — одобрительно воскликнул Сталин. — Но кто из вас возьмется за это нелегкое дело?

— Мы с Александром Михайловичем договорились, что он станет координировать войска трех фронтов в районе Сталинграда, а я могу взять на себя подготовку наступления Калининского и Западного фронтов.

Сталин, согласившись на предложение Жукова, сказал:

— Вылетайте завтра утром в Сталинград. Проверьте еще раз готовность войск и командования к началу операции…

14 ноября в полдень генерал армии Жуков прибыл в войска Юго-Западного фронта. Генерал Ватутин встретил его с беспокойством, чего от Георгия Константиновича не скрывал.

— Что-нибудь случилось? — спросил он.

Жуков улыбнулся. Генерала Ватутина он уважал и ценил. Николай Федорович недавно стал командующим фронтом, у него было мало опыта в руководстве армиями, и Георгий Константинович нередко подсказывал ему, что и как лучше сделать, чтобы и он, и войска были готовы не только стойко оборонять свои рубежей, но и самим наносить по врагу чувствительные удары. Кажется, у Ватутина это получалось, хотя сам он считал, что еще недостаточно опытен в этом деле.

— Вот снова, Николай Федорович, прибыл к тебе на денек-два, — промолвил Георгий Константинович. — Учти, твой фронт ударный, он первым начинает контрнаступление, и Верховный опасается, как бы у тебя не сорвалось что-либо. Потому и послал меня в войска, чтобы я убедился, что твои армии готовы решительно и мужественно атаковать зарвавшегося врага.

Ватутин тоже улыбнулся, на душе у него полегчало. Он сказал, что собрался съездить в 5-ю танковую армию, которую недавно принял под свое крыло генерал Романенко, и желал бы обговорить с ним некоторые вопросы взаимодействия.

— Эта танковая армия — моя главная ударная сила, — добавил Ватутин. — Хотелось бы лучше узнать командарма, его соратников. Не возражаете, Георгий Константинович, если вас будет сопровождать мой начальник штаба?

— Нет, голубчик, я желаю видеть рядом тебя, комфронта, — усмехнулся Жуков. — Чай, надоел тебе?

— Боже упаси, Георгий Константинович! — воскликнул Ватутин. — Да я с вами хоть на край света!.. Не знаю, как вам, но мне общение с вами приносит большую пользу.