Научиться дышать - Наталья Светлова

— Можно с вами в магазин пойти? — робко спросил мальчишка, давно уже не бывавший в магазине. А ларьков, в которых можно поглазеть на вкусности, нет.

— Дима! Ну как ты себя ведешь.

— Ничего страшного. Конечно, идем.

В супермаркете поблизости она оставила половину своей зарплаты, не удержавшись при виде голодного взгляда мальчика. На что ей эти деньги тратить? На одежду и косметику? Она и так дома сидит днями. Или на Арбате. Никого не волнует ее аутфит. Ирина фыркнула. Слово «аутфит» стало архаизмом в ее новой жизни. На еду себе и Джордану хватит денег.

— Смотри, это будильник. — Девушка поставила его на стол. — Я покажу тебе, как эту штуку заводить и выключать. Будешь сам вставать и ходить в школу. Завтра к вам зайду, посмотрим, что с уроками и прочим. Главное, появись в школе, хорошо?

Дима кивнул. Казалось, у него открылось второе дыхание. Надежда замерцала в конце этого темного и длинного тоннеля.

— А это мой номер. У тебя есть телефон? — Он показал ей старенький мобильник, но и этот сгодится.— Звони, как только что-то понадобится.

Приготовив мальчику еды и пообещав попытаться помочь матери, Ирина ушла. Правильно ли она поступает? Это так не похоже на все то, что она делала раньше. Точнее, не делала. Ничего она не делала. Все мы проживаем так свои жизни. Ищем постоянно оправдания, чтобы не уступить место старушке в автобусе, чтобы не накормить бездомного котенка... чтобы не быть человеком. Видимо, пришло время смести все жалкие оправдания и поступить так, как велит сердце.

Закутавшись теплее в шарф, девушка набрала номер, к которому мечтала бы никогда не прикасаться, не звонить, не знать его. Этот номер, точно послание из Преисподней. Придется выстоять в этой схватке с бесами.

— Алло, Таня?

— Ира?! Это ты?

— Да, я. В общем, тут такое дело...

— Опять кровотечение? Почему не в больнице? Бегом...

— Нет же! — раздраженно воскликнула Вересова и сдавила телефон со всей яростью, обезумевшими ветрами бушевавшей в ее душе. — Я звоню не по этому поводу. Со мной все в порядке. Мне нужна другая помощь. Можем встретиться?

— Если только завтра. Я сегодня дежурю.

— Подходит. Спасибо.

— Ира, — успела позвать ее девушка, пока та не отключилась. Сколько в этом голосе было заточено памяти о выгрызавшем ее нервы отчаянии, о пожиравшей плоть боли. Этот голос знал так много о ней. — С тобой точно все в порядке?

— Да, и не нужно больше об этом никогда не спрашивать.

Ирина отключилась, дыша часто и неровно, как будто поднялась на сотый этаж невидимого небоскреба. Этим небоскребом была ее жизнь. И спускаться всегда проще, чем подниматься. Упасть на самое дно всегда легче, чем прыгнуть вверх, набравшись смелости и решимости.

Наконец-то скоро уже будет дома. После этих нескольких часов она поняла, как скучала по дому. Пусть никогда вслух и не признавала эту квартирку своим домом, но другого у нее было. Лифт остановился на нужном этаже, и в душе разлилось предвкушение горячего чая, мяукающего Джордана и одиночества. Ее походной набор «счастливого» человека.

— Ира, добрый день, — встретил ее у двери Волков.

— Привет, — остолбенела она. — Какими судьбами?

Девушка повернулась к нему спиной и стала открывать дверь. Ох уж эти вспотевшие ладони! И он стоит за спиной. День сюрпризов, чтоб его.

— Привез твои художественные принадлежности. Ты забыла их тогда у нас в машине.

— Проходи, не стой на пороге.

Иван разулся и прошел в кухню, надеясь не задержаться здесь дольше, чем на пять вежливых минут.

— У тебя есть котенок? — поинтересовался он, встречая Джордана и беря его на руки. — Милаш.

От этого зрелища у нее кровь начала окисляться. Ее возможное счастливое прошлое, от которого она сбежала как дезертир, и настоящее, в которое она вложила все свое одиночество. Господи, сил нет никаких. Чтобы не сорваться, нужно успокоиться. Сигарета задымилась в руках Вересовой, она достала пепельницу.

— Ты куришь?!

— Да, меня больше не волнует мнение окружающих. Красиво это или нет, пусть разбираются с красотой своей жизни.

Она вовремя замолчала, хотя так и рвались слова: «Моя слишком уродлива».

— Почему Светы сегодня не было?

— Она болеет. Кашель.

— Осенью это частое явление.

Волков кивнул. Они ощущали себя чужими донельзя людьми: просто учительница и отец ученицы. Прошлого нет, и не было. Или каждый делал вид, что это так.

— Что с тобой произошло, Ира? — все-таки решил задать мучивший его вопрос.

— Ничего хорошего, как можешь видеть. Спасибо, что занес вещи. Нет лишних денег покупать новые.

Взгляд Ивана выражал крайнюю степень изумления. Слышать такое от Иры было, как минимум, непривычно. Молчание между ними говорило о том, что ему пора. Никто не хотел лезть в дебри истории. Она развела их по разным сторонам, пусть так и будет.

Когда Волков был у выхода, ею овладел неожиданный приступ искренности. Захотелось сказать именно ему эти слова. Ни стенам, ни котенку, ни подушке посреди ночи — ему.

— На улицах новой России можно было купить что угодно. Ящик израильских апельсинов, американский телевизор, женские ласки. Возможности повсюду – умей лишь копнуть и воспользоваться. Сметливые и талантливые пользовались. — Она сглотнула. — Теперь я знаю, о чем эти слова.

Вересова подтолкнула застывшего мужчину к выходу и закрыла дверь. Да, она помнила цитату из «Жатвы» наизусть. Порой авторы великолепных книг в точности отражают наши сокровенные мысли. Может, и правда люди не такие уж разные, как им хочется думать? И мучает их одно и то же. И жизнь им подкидывает одни и те же испытания. Просто нам самим удобнее думать, что мы невероятно далеки, чтобы не встречаться глазами, не принимать участия в чужой жизни. Люди сами строят между собой барьеры, которые не могут преодолеть. И виной всему страх быть непринятым или заваленным ответственностью за другого.

4

Если знаешь, где искать, то найдешь скелет в любом шкафу.

Чак Паланик «Бойцовский клуб»

Дождь устал затягивать свою нетленку, подпевая ветру и хмурым тучам. Бессолнечный, ненастный, словно хмельной от прошедших дождей день реял за окнами недорогого кафе в центре Москвы. Теперь только такие были ей по карману, но и в них выбираться хотелось все реже и реже.

Пристанища массового скопления людей стали для нее камерами пыток без окон и дверей. Людей слишком много вокруг, и кажется, что каждый из них так и норовит заглянуть в твою душу, докопаться тонкими иголками до правды, вытянуть ее из тебя просто так, забавы ради. Но каждый раз думая так, она забывала о самом главном: людям уже давно плевать друг на друга.