Научиться дышать - Наталья Светлова

Даже в выходные он мало спит. Сон для слабаков. Отоспаться возможность будет и на том свете, а на этом неплохо было бы потрудиться. Ведь именно труд сделал из обезьяны человека. Человеком он стал, но этого было мало. Хотелось быть человеком достойным, просто людей сейчас и без него хватает.

Стройный силуэт Оксаны, словно прозрачная дымка, приятно дополнял спокойный интерьер их спальни. Нежно-розовый пеньюар из тончайшего шелка очень подходил к ее лицу, к ее румяным, точно земляника, щечкам. Такой он ее и видел: хрупкой ягодкой в терновнике. Но он вырвет терн голыми руками, если это понадобится.

— Вань, — спросонья сказала она, — ты куда?

В ее голосе слышатся нотки паники и страха. Девушка резко распахнула глаза, но не повернулась к нему, делая вид, что спит. Тревога и вечное ожидание подвоха стали ее личными спутниками, как Деймос и Фобос. Они вращались вокруг нее, точно стая черных воронов, притягиваемые страхом остаться одной, быть снова обманутой, вернуться назад и заново начать бег по кругу.

— Я на работу, Ксюша. А ты спи. — Он наклонился к ней и запечатлел на лбу кроткий поцелуй. — Не надо вставать, чтобы проводить меня.

Иван тихо вышел из спальни, и Оксана тоже встала. Ей было плохо. Жизнь — это вечная ходьба по спирали. Она снова и снова, из раза в раз возвращает тебя в этот ненавистный день сурка. Стоит только один раз оступиться, показать свою слабость — и жизнь непременно запомнит это, занесет в свою базу данных и будет каждый раз использовать против тебя.

«Жизнь — то же заседание суда. Все, что вы скажете без адвоката, может быть использовано против вас. Уж лучше тогда помалкивать», — думала она, в мягких, донельзя уютных ее пяточкам тапках спускаясь вниз.

— Ксюша! — голова Волкова высунулась из ванной. — Я же сказал, что не надо вставать.

— Какая же я тогда жена, если мой муж работает днями, а я даже чая не могу ему налить с утра? — прошептала она и поцеловала его, свежего, пахнущего пеной для бритья и легким мужским одеколоном.

Ваня никогда не выливал на себя эти ужасные, зловонные, ядовитые одеколоны советского производства. Боль разлилась в каждой клеточке ее тела, взрывая пласты самообладания, которыми она обложила очаг памяти, вечно тлеющий и никогда не остывающий. Тот одеколон с металлическим запахом, соленый, режущий, грубый, она запомнит навсегда. Этот запах олицетворяет ее прошлое.

Как удивительно может прошлое задерживаться в настоящем, ненавязчиво цепляться за любую ниточку, лишь бы остаться. Запахи, музыка, слова из кинофильмов — все это мостики в ад, проложенные нами. Порой заслышав только звук давно забытой песни, погребенной с былыми чувствами и печалями, ты будто бы снова там, в том времени, ты другой человек. И ты все помнишь и знаешь, но фантомные ощущения сильнее. Вещи — бесплатные машины времени, доступные каждому.

— Мужчина должен работать. Это не значит, что женщина должна чувствовать себя ему обязанной. Мы же сами выбираем, ради кого хотим вставать с утра пораньше и приходить домой после заката солнца. Меня никто не заставляет, — произнес он и вышел из ванной, обнимая девушку за талию, — но от чая рыцарь, так и быть, не откажется. А еще ты мне не жена.

— Мужики так обычно говорят, когда женщина начинает заявлять на них права. А я всего лишь чай предложила, ничего серьезного, — пошутила она и, смеясь, они дошли до кухни.

— Мы скоро это исправим. — Сильное тело Волкова касалось ее сзади, но в этом не было эротизма или каких-либо пошлых намеков. Только комфорт, размеренность, уют. — Так что можешь начинать уже задумываться о серьезном.

— Я подумаю над твоим предложением. Оно очень заманчиво. А пока завтрак? Дай мне десять минут, и сама Высоцкая позавидует твоей трапезе.

Иван улыбнулся, словно уже вкусил сладчайших плодов, и устроился за столом. Словами не передать, как он любил шум шкварчащих сковородок, бульканье закипающего чайника, тихое гудение холодильника, звонок таймера в духовке. Но самое главное, что вдохновляло его на подвиги, это женщина, которой подчинялся весь этот кухонный балаган. Путь к сердцу мужчины лежит не через желудок. Кто-то, озабоченный едой, придумал эту ерунду. Не так важно, что ты ешь, как то из чьих рук. Приласкают ли они тебя и приголубят, или же дадут пощечину наотмашь.

— Милая, это райский завтрак. Спасибо.

Перед ним были выставлены, словно напоказ гастрономических мод, свежие фрукты, каша, кофе, омлет. Черт возьми, к хорошему так легко привыкаешь!

— Ничего он не райский, самый обычный, земной. Приготовлен на плите BOSCH.

— Да разве имеет значение, на плите он сделан или на углях? Твои ручки придали еде такой изысканный вкус.

— Ой, Волков, с тобой все как обычно, — отмахнулась Оксана, но скрыть лоснящуюся счастьем улыбку было трудно. — Только и нахваливаешь меня. О тебе, наверное, мечтает каждая женщина планеты.

— Ой, сама ты как обычно, почти Волкова. Так и не научилась принимать комплименты, хотя ни один из них не передает твою красоту, как душевную, так и физическую, в полной мере.

— И как только я вытянула этот счастливый билет? — мечтательно вздохнула она и отщипнула виноградинку от грозди.— Ну точно, весь женский пол на меня ополчится.

— Поверь мне на слово, но нет. Каждому подавай что-то особенное, будут и те, кто от меня заворотит нос.

И сразу же в голове всплыло лицо Вересовой. Свалилась же ему на голову эта весточка из прошлого. Вот ей уж точно не поймешь, что надо. Похоже, Ира сама толком и не поняла этого, раз от ее прежней жизни остались лишь руины. Мужчина мысленно тряхнул головой, позволяя всем (до последней) мыслям о ней вывалиться из головы, точно мусору. Это дорожки, по которым он может зайти в тупик, от лукавого. Не думать о ней. Ничего не вспоминать. Не растирать пальцами поставленную точку в истории про них.

— Ну и дурочки. Вань, — Оксана обошла стол и обняла его сзади, — ты у меня такой хороший. Банально звучит, знаю, как из сериала какого-нибудь по «Первому», но это настолько правда, что аж голова кружится.

— Да, дорогая, иногда сериальные сюжеты впору применять в жизни. Я наелся, и как теперь работать? Спасибо за завтрак.

Волков собрал все необходимые вещи и направился к выходу. Оксана за ним.

— Почему ты решил лично участвовать в ремонте?

— Офисная волокита превратит меня в планктон. Не могу я сидеть в кресле весь день и только бумажки с места на место перекладывать.

— Хочешь дышать пылью и краской, слушать визг дрели и стук молотка, да? — покачала головой она, узнавая в этом Волкова, с которым когда-то при таких обстоятельствах и познакомилась.