Четыре Ступени (СИ) - Елена Квашнина

- Вот, - сказал Аркадий Сергеевич, приподнимая рюкзак за одну лямку. - Килограмм на десять потянет. Как донесёшь? Ума не приложу.

Светлана легкомысленно отмахнулась. Таскали сумки и потяжелее. Рюкзак, говорят, нести легче, чем хозяйственные сумки. Вся нагрузка не на живот приходится, а на спину. Но, уже подходя к школе, поняла - отец был прав. Десятикилограммовый груз казался непосильным. А ведь дорога до школы - только начало пути. Опозориться перед учениками нежелательно. Опозориться перед Павлом Николаевичем немыслимо. И палатка Люськина, лишняя тяжесть. Зачем, спрашивается, согласилась? Главное сейчас, правильное выражение лица сохранять. Тогда никто ни о чём не догадается.

Правильное выражение лица соблюсти не удалось. Неприятности начались прямо на школьном дворе. Дубов, увидев её, замер на мгновение, распахнув свои зеркальные глаза. Затем демонстративно окинул с головы до ног критическим взором. При первой возможности, когда рядом не болтались всякие Ковалёвы и Рябцевы, выдавил почти враждебно:

- Это вы куда собрались, Светлана Аркадьевна? На пикник?

Светлана вспыхнула. Стыдливо потупилась. Сам Дубов оделся в вещи поношенные, но ладные, хорошо подогнанные. Выглядел исключительно. Настоящий такой мужик. Спокойный, уверенный в себе. Ответила ему, давясь неизвестно откуда взявшейся слюной:

- Одела, Павел Николаевич, как вы и говорили, самое удобное. У меня другого нет. Я никогда в походы не ходила. И на пикники никогда не ездила.

- Ну-ну. Изгваздаете всю эту красоту, потом не жалуйтесь, не нойте.

- Я что, когда-то повод давала? - возмутилась Светлана. После памятного разговора с Лёхой Скворцовым некие перемены произошли в её натуре. Она постигала искусство отпора при несправедливых наездах. И процесс этот начинал приносить ей удовлетворение.

- Ещё будет время мне повод дать, - отговорился Дубов. - Да снимите вы свой “сидор”, поставьте вон туда, к моему рюкзаку.

Интересно, куда вдруг разом подевались его отменные манеры, его старомодное воспитание? Светлана, по правде говоря, надеялась на помощь Павла Николаевича. Встретила ничем не объяснимое раздражение. Будто он ни с того, ни с сего возненавидел её. Вот тебе и нечто значительное, решающее судьбу. Как эта самая судьба иной раз шутит - зло и обидно.

Люська, конечно же, по своему неискоренимому обыкновению опоздала. Примчалась в последнюю минуту. Запыхавшаяся, весёлая. Дубов, непонятно чем раздражённый, и ей сделал весьма нелюбезное замечание. Панкратова не обратила внимания, удачно отшутилась. Пока Дубов делал перекличку учеников, пообщалась немного со Светланой.

- Отлично выглядишь, Аркадьевна. Пять баллов. А чего это Пэ Эн такой злой?

- Кто? - не поняла Светлана.

- Павел Николаевич. Ему с нами деток вести западло? Тогда чего ради набивался?

- Не знаю, спроси у него. Он и на меня собаку спустил. Как только увидел, так сразу…

- А-а-а… - протянула Люська многозначительно. - Тогда понятно.

- Что тебе понятно? - покосилась на неё Светлана.

- Выглядишь ты обалденно, вот что, - пояснила Люська. - То вся замотанная была, страшненькая. Типичная загнанная лошадь. А сегодня королевна. Ему небось и подойти стало боязно. Одно дело, знаешь, наклониться к бабе, снизу её подбирать, и другое - на коленках к ней ползти. Не любят мужики на коленях-то.

- Ну тебя, Люсь. Вечно ты чепуху городишь.

Они не успели обсудить вопрос до конца. Дубов построил ребят колонной, подошёл к женщинам и быстро распределил обязанности между ними. Светлане выпало идти замыкающей. И она, опять же, не имея опыта, радовалась новой роли.

Автобус, метро, электричка. Это было ещё по-божески. Светлана кое-как справлялась с переноской рюкзака, не подавая виду, что ей тяжело. Худо-бедно выполняла обязанности классного руководителя, держалась достаточно уверенно. На маршруте же, образно выражаясь, сдохла. И была благодарна Павлу Николаевичу, поставившему её замыкающей.

Они сошли на станции “Тучково”, опять построились в колонну и двинулись по шоссе. Конечной целью наметил Дубов берег Москвы-реки в километре или двух от какого-то известного раньше санатория. Теперь уже бывшего санатория, наверное.

По шоссе идти было приятно. Это вам не просёлочная дорога. Значительно легче ногами двигать. И всё же каждая новая сотня метров давалась Светлане с превеликим трудом. Вроде, прошли немного, а она мечтала о привале, как о величайшем благе. К несчастью и одновременно к её радости, начал накрапывать дождик, постепенно усиливаясь. Впереди, по правую руку, виднелась железная конструкция автобусной остановки. Светлана намеревалась под благовидным предлогом спасения от дождя засесть на остановке, скинуть проклятущий рюкзак и немного передохнуть. Взглядом поискала Павла Николаевича и Люську. Колонна учеников сильно растянулась, перестала быть колонной. Некоторые группки ребят давно миновали автобусную остановку. Прежде всего мальчики. Они пытались тянуться за Павлом Николаевичем, идущим ровным, упругим шагом невообразимо далеко. Нёсся вперёд, не оглядываясь. Истукан. Люська приближалась к остановке.

Светлана не удивилась, когда Панкратова нырнула под навес. За ней туда поспешили некоторые ребята. Дождь пошёл сильнее. Подул свежий ветер. Светлана прибавила шагу. До остановки добралась как раз вовремя. Дождь уже лил.

Павильон остановки имел только две стенки - железные листы, сваренные углом, - нещадно продувался ветром. Находиться там было холодно. Зато сухо. Светлана пристроилась на рюкзаке рядом с Люськой и блаженно вытянула ноги. Пятки начинали подозрительно гореть.

- Если нам придётся идти ещё столько же, я сотру себе ноги.

- М-м-м, - промычала Люська и прищурилась, глядя на струйки воды, бежавшие с кромки навеса. - Я отсюда вообще никуда не пойду, пока дождь не закончится.

Говорить не хотелось обеим. Они и молчали, слушая гомон вновь прибывающих под крышу учеников. Даже те из мальчиков, кто успел далеко ушагать в погоне за Дубовым, возвращались назад. Никто не желал мокнуть.

Светлана присиделась на рюкзаке, размышляя, как ночёвку устраивать, если дождь не закончится. Костёр не разведёшь. Сушиться негде. И тут увидела Павла Николаевича. Мокрого и злого.

- Что это вы все тут попрятались? Походники называется. Мелкого дождичка испугались.

Дождичек был вовсе не мелким. Однако возразить никто не посмел. Не говоря о Панкратовой, один Дубов мог считаться опытным походником. Остальные имели законный статус новичков. И если Павел Николаевич преисполнился возмущения, значит, повод для возмущения реально существовал.