Французы на Северном полюсе - Луи Буссенар

— Или свободное море! — заключил капитан. — И тогда наша лодочка помчится вперед без остановок.

Когда приблизились к гребню хребта, парижанин, тащивший вместе с собаками передние сани, остановился на небольшой ледяной площадке и закричал:

— Море!.. Море!..

Пожалуй, десять тысяч греков под предводительством Ксенофонта не вложили столько восторга в свой возглас «Таласа!.. Таласа!»[115] при виде Понта Эвксинского[116].

— Море!.. Море!.. — вторили Форену поднявшиеся вслед за ним капитан, Дюма, Иттуриа и Элембери.

С высоты, где они сейчас находились, насколько хватало глаз, им открылась водная гладь с плавающими льдинами, видимо, оторвавшимися от древнего палеокристаллического льда, кончавшегося здесь, у их ног.

Голубоватые ледяные холмы справа и слева, кое-где припорошенные снегом, образовали как бы берег этого внутреннего моря, без единого островка или скалы.

Вокруг все было мертво: ни зверей, ни полярных птиц — их, вероятно, задержала затянувшаяся зима.

Ничто не нарушало глубокой тишины. По сине-зеленой поверхности, там, где плавали похожие на призраков льдины, пробегала легкая рябь.

В ярко-синем небе сверкало солнце, казавшееся ослепительным в прозрачном воздухе.

Ничего, что поразило бы воображение, заставило сильнее забиться сердце. Обычный полярный пейзаж, еще более безжизненный, чем виденные раньше. Ни красоты, ни грозного величия.

Совсем не таким рисовался матросам Северный полюс. У каждого было о нем свое представление, в зависимости от знаний, а то и просто суеверий. И вот сейчас, достигнув заветной цели, они стояли растерянные, разочарованные.

И все-таки матрос остается матросом. Море для того и существует, чтобы по нему плыть, а не выделывать силовые упражнения на льду, которые его покрывают.

— Вот это красота! — воскликнул Дюма своим громоподобным басом. — Само Средиземное море может позавидовать. К черту льды! Да здравствует море! Тра-ля-ля!.. Грести мы умеем и с удовольствием поплывем по этой прекрасной соленой воде!.. Верно я говорю, товарищи?

— Верно, лучший из поваров! Мы охотно поработаем веслами, если, конечно, у капитана нет другой идеи!

— Нет, друзья! Другой идеи нет! Но прежде надо подкрепиться и выпить по двойной порции.

— Конечно, командир! Выпьем за ваше здоровье и за успех вашего дела!

Покончив с едой, стали спускаться к воде, предварительно растянув на самом высоком ледяном пике кусок шкуры для заметки, чтобы потом, возвращаясь, не сбиться с пути, если палеокристаллические льды под действием урагана и течений вдруг переместятся.

Ловкость и отвага помогли пятерым смельчакам преодолеть спуск к воде без особых усилий. Груз разделили между всеми в соответствии с физическими возможностями каждого и снесли к воде. Подтащили к берегу также лодку и сани, после чего лодку отвязали от саней, «развели», по выражению Форена, не упускавшего случая пошутить.

Впрочем, их просто поменяли местами. Раньше лодка лежала на санях, теперь — сани на лодке. Их поместили впереди, на плоское дно. Лодка была построена по типу эскимосских умиаков:[117] такая же легкая, практически непотопляемая и очень быстрая.

При погрузке багажа она дала осадку всего на несколько сантиметров, отчего стала только устойчивее.

Весь день ушел на спуск к морю и погрузку багажа, поэтому обедать, ужинать и спать пришлось на льду.

Уставшие и измученные люди тем не менее почти всю ночь не спали, взволнованные грядущим великим событием.

Тем более что начался полярный день и было совсем светло.

Утром лодку без труда спустили на воду.

Собаки, радуясь, что их бедные лапы получат отдых, быстро устроились на меховых мешках, стараясь зарыться поглубже в мягкие теплые шкуры.

Матросы сели на весла, капитан занял место у руля. Определив по компасу положение лодки и глядя на буссоль, он скомандовал:

— Полный вперед!

И суденышко заскользило по зеркальной глади воды.

Было около четырех часов утра.

Очень довольный скоростью маленькой «Галлии», д’Амбрие решил узнать, сколько она проходит миль в час. Для этого он нацепил на удочку кусочек кожи в виде парашюта и таким образом соорудил что-то вроде примитивного лага[118], способного с достаточной точностью определить скорость лодки.

Оказалось, что за час они проплывали четыре мили, или около семи с половиной километров.

Если погода не изменится к худшему, море будет оставаться спокойным и не возникнет какое-нибудь непредвиденное препятствие, то через пятнадцать часов они будут на полюсе.

Пятнадцать часов!.. Матросы ушам своим не верили.

Неужели всего пятнадцать раз по шестьдесят минут понадобится, чтобы раз и навсегда избавиться от мысли, вот уже год владеющей всем экипажем?

Через пятнадцать часов они осуществят то, что до них еще никому не удавалось с тех самых пор, как стоит мир!

Они будут щедро вознаграждены капитаном и навеки прославятся!

И начнут наконец выбираться из ледяного ада, чтобы вернуться в родную страну, прекрасную Францию, где сейчас все цветет! В страну, где матрос в порту царь и может хорошо погулять на заработанные деньги!

Да, черт возьми, они будут жать на весла изо всех сил!

Во-первых, чтобы порадовать капитана, самого лучшего человека на свете… и, во-вторых, чтобы узнать наконец, какой он, Северный полюс. Ведь это ради него храбрые матросы снялись с привычных мест, погубили такой чудесный корабль, едва не подрались с немцами и работали так тяжело, как никогда не работают даже китобои!

Капитан, как ни стремился поскорее добраться до полюса, решил немного поумерить рвение матросов. Надо рассчитывать силы и отдыхать по очереди. Целых пятнадцать часов такого напряжения никто не выдержит.

— А мы об этом не подумали!.. Отдыхать, конечно, придется… Если только… А что, если здесь не очень глубоко и можно постоять на якоре? Два-три часа отдохнем и снова наляжем на весла, да так, что кожа на руках лопнет!.. У нас с собой два малых якоря и кусок фала.

Что же, мысль хорошая! Д’Амбрие приказал остановить лодку, привязал к шнуру свинцовый груз и закинул за борт. Каково же было его удивление, когда оказалось, что здесь глубина всего двадцать семь метров, а в двухстах метрах отсюда — тридцать пять метров.

Необходимо произвести промеры еще в нескольких местах, чтобы определить рельеф дна.

Лодка поплыла дальше, ветер не мешал движению, и матросы разделись, оставшись в форменных шерстяных куртках. Пройдя к одиннадцати часам пятьдесят один километр, остановились, чтобы позавтракать.