Ваше Сиятельство #8 - Эрли Моури

ярко и жарко освещал посаженый мной «Огненный Лотос». На каменном балконе, похоже, не осталось никого живых.

Я обошел большую часть пещеры, осмотрел идола ацтеков — оскалившуюся морду из серого с черными прожилками камня — к ней вели ступени. Заглянул в дальний конец подземного зала, на который возлагал надежды — думал, что проход дальше может находиться там. Увы, из того, что я понял, дальнейший путь был возможен только через галерею, находившуюся над нами метрах в десяти. И как насмешка, внизу рядом с кусками обрушившейся балюстрады и мертвым жрецом, сброшенным взрывом, лежала веревочная лестница. Она сгорела на треть. Вряд ли ее можно будет как-то приспособить. Пока, из того, что мне виделось, мы были в тупике. Оставалось обследовать озеро и огорчить Ковалевскую. Хотя до последнего пункта моих планов дело могло не дойти.

* * *

Мужичок, который вызвался проводить Элизабет к продуктовым складам, оказался на редкость болтливым. Всю дорогу он атаковал всякими глупыми вопросами, даже поинтересовался замужем она или нет и сколько у нее детей. Элизабет старалась отвечать ему невпопад, делая вид, что не понимает его, но это никак не уняло его любопытства. А когда он спросил, сколько она зарабатывает «в своем Риме», мисс Милтон ответила:

— Oh, salary? Фунты. Десять тысяч. Два пачка, — Элиз при этом сложила пальцы так, словно пыталась ими сжать те самые две пачки британских фунтов, которые заперла в камере хранения для Генри. И добавила: — Еще есть… prize. Э-э… премия. Много денег.

— Ох ты, мать твою! — седой мужичок остановился, с недоверием глядя на иностранку. — Брешешь!

Баронесса пожала плечами и безмятежно улыбнулась. Перевела взгляд на грузовую виману явно британской марки, синяя корма которой, сверкающая никелированным ободом, виднелась из-за ангара. Потом сказала:

— Надо ваш Иосиф Семенович. Деньги дам там.

— Ах, ну да, ну да, — закивал ее провожатый и направился к длинному зданию, возле которого стояло на погрузке две виманы.

После этого болтливость мужичка резко снизилась. То ли его настолько шокировала «зарплата» Элизабет, то ли он понял, что иностранка подшучивает над ним. Когда они входили в двери склада, у баронессы уже сложился примерный план освобождения Майкла. Она решила, что самое разумное сейчас не вступать в стычку с людьми, похитившими ее брата, а лишь выяснить на какой именно вимане отправляют груз охлажденной осетрины в Рим. Затем найти способ как можно более незаметно оказаться на этой вимане, задействовав того же Иосифа Семеновича или подкупив кого-то из грузчиков. Спрятаться на вимане до момента вылета, и уже когда летающая машина поднимется в воздух, ворваться в рубку и заставить пилота приземлиться где-нибудь недалеко от Москвы, рядом с дорогой, где можно остановить эрмимобиль. Вряд ли в Рим Майкла будет сопровождать какое-то серьезное охранение. Тем более вряд ли они будут ожидать, что для них неприятности начнутся лишь тогда, когда вимана поднимется в небо над Московской губернией.

План был хорош. Насколько его реально реализовать Элизабет пока не представляла, ведь так часто бывает, что идеальный со всех сторон замысел разбивается вдребезги о неожиданные обстоятельства. Глянув на часы, баронесса с удовлетворением отметила: время до отправки виманы в запасе более, чем достаточно и она может спокойно прощупать этого Иосифа Семеновича, якобы решавшего за деньги любые вопросы. Пока ее провожатый спрашивал его у работников склада, Элиз подошла к окну, забранному крепкой стальной решеткой и смотрела на нее на погрузочную площадку. Почти вплотную к складу стояло две крупных виманы, размером этак с особняк графа Елецкого. Услышав обращение к ней, она повернулась, надев на лицо обольстительную улыбку.

— Сударыня, говорят ко мне у вас важное дело? — голосом негромким, шелестящим как шелк произнес статный мужчина в коричневом жакете. Легкая седина на висках указывала на не столь уж великий возраст, карие глаза были теплы и одновременно хитры.

— О, да! Иосиф Семенович? Я… — Элизабет на миг замялась, выдумывая себе очередное имя, чтобы оно лучше соответствовало ее вымышленному римскому положению, — виконтесса Эмилия Фаллачи, — прежде, чем продолжить она демонстративно вручила пятьдесят рублей, мужичку, проводившему ее сюда. Тем самым мисс Милтон давала понять своему новому собеседнику, что если за такую мелось, как проводить даму до склада она платить аж 50 рублей, то более серьезные услуги готова оплатить гораздо более щедро. — Надо говорить наедине, — все еще выставляя напоказ иностранный акцент, проговорила она, обращаясь к Иосифу Семеновичу.

— Конечно, конечно, ваша милость! Прошу, — тот изобразил легкий поклон, и вытянул руку к несколько обшарпанной дубовой двери. Услужливо открыл ее и пропустив важную гостью вперед, тем же жестом предложил устроиться на диване, тоже несколько потрепанном, но более чем приличном для такого места. — Прошу, сударыня, прошу! Может вам кофе или чай. Самого высокого качества из свежих поставок.

— Спасибо, но нет. Сначала мой вопрос, а потом уже если останется время… — пискнул эйхос, Элизабет положила на колени сумочку, тяжелую от неженского содержимого, но открыть не спешила, опасаясь, что цепкие глаза Иосифа Семеновича заметят рукоять пистолета.

— Очень хорошо. У вас, ваша милость, истинно деловой подход. Скажу вам по секрету, такие дамы меня всегда восхищали. Ну-с, готов вас выслушать, — он потянулся к фанерной коробочке с карибскими сигарами. — Прошу, любые вопросы, любые предложения: деловые и не очень.

— У вас здесь должна быть вимана на Рим. Если не ошибаюсь в 19.20 вылет, — Элизабет уже не выпячивала свой акцент, хотя он у нее был заметный и от чего ее речь для многих мужчин казалась особо пикантной. — Мне хотелось бы посмотреть ее. При чем сделать это так, чтобы никто не заметил, как я в нее захожу. И за эту небольшую услугу я готова вам щедро заплатить.

— Для меня оказать вам такую услугу не составит труда, госпожа Фаллачи. Я даже не стану спрашивать, зачем вам это. Ведь правда же, вы не собираетесь тайком улететь в Рим? — он откинул крышку и, не сводя глаз с гостьи, извлек сигару. — Ваша милость, случаем не курит? Не смею закурить без вашего одобрения, если вы сама не балуетесь табаком,