Мечтатели - Филип Шелби

Мишель обняла его. В этот момент она любила Франклина больше чем когда-либо.

Угловой стол в библиотеке стал офисом Мишель. Там она находилась в те же самые часы, когда Франклин был на Нижнем Бродвее. Когда он возвращался домой, они вместе анализировали рабочий день, сравнивая замечания и предложения. Через некоторое время Франклин решил, что пора посвятить Мишель в сверхсекретные намерения Розы относительно дорожного чека в Европе.

– Прочитай это и скажи, что ты думаешь, – сказал Франклин, протягивая Мишель папку бумаг.

Она углубилась в чтение прежде, чем Франклин вышел за дверь. Листы, исписанные четким косым почерком Розы, содержали в себе планы соперничества «Глобал» с крупнейшей в мире туристической компанией «Кукс». Роза снабдила Франклина именами людей, контролировавших крупнейшие банки Лондона и влиявших на весь мир. Цель состояла в том, чтобы заставить их уважать новый, хотя и не проверенный в действии дорожный чек, освободив, таким образом, американских туристов от пут компании «Кукс». Если дорожный чек приживется, турист сможет путешествовать где угодно, когда угодно, как угодно, а не просить милости у «Кукс».

Второе направление атаки Розы – убедить через Франклина пароходные и железнодорожные компании считать дорожный чек законным платежным средством. Это в будущем подрежет «Кукс».

Мишель понимала, что все сводилось к двум вещам – соблюдению тайны и быстроты. Если «Кукс» почует что-либо неладное, они привлекут свои огромные резервы наличности, не только чтобы непосредственно противостоять плану Розы, но и оказать давление на клиентов, убедить их отказаться от дорожного чека. Потери «Глобал» были бы сокрушительными, если не смертельными.

Чем больше Мишель вникала в план Розы, тем более смелым он ей казался. Предстояли деликатные переговоры по очень щекотливому вопросу. Все шаги необходимо тщательно продумать и не сделать ошибки. Нагрузка на Франклина…

Внезапно Мишель обернулась, случайно задев чернильницу, и черно-синяя клякса поползла по страницам.

– Стивен, ты меня до смерти напугал!

Немерцающие бледно-голубые глаза Стивена уставились на Мишель. Она хотела пошевелиться, но не могла. Этот десятилетний мальчик в серых шортах, белой рубашке и голубой школьной куртке загипнотизировал ее.

– Что ты здесь делаешь? – слабо пролепетала Мишель. – Почему ты не в школе?

– Сегодня нет занятий, – ответил Стивен. – Сегодня день спортивных игр.

– Я не поняла…

– Конечно, вы и не можете понять. Вы иностранка.

– Стивен, это нехорошо…

– Я не должен вести себя хорошо с вами. Вы иностранка! Вы не такая, как мы! Вы должны уехать. Не притворяйтесь, что хотите работать. Вы только хотите добраться до наших денег. Я слышал, как вы и дядя Франклин говорили об этом.

Глаза Мишель наполнились слезами.

– Почему ты так жесток, Стивен? Что я тебе сделала плохого? И мне не нужны твои деньги!

Стивен улыбнулся. Он подошел и приподнял за уголки пропитанные чернилами листы так, чтобы испачкать юбку Мишель.

– Я могу с вами делать все, что захочу, – сказал он спокойно и повернулся к Мишель спиной.

Мишель наблюдала, как Стивен вышел и как дверь библиотеки закрылась за ним. Она услышала голос шофера, затем хруст гравия под колесами лимузина Джефферсонов. Она вся дрожала. Затем она встала и постаралась вытереть со стола чернила. Ее страх сменился гневом, когда Мишель увидела, что юбка безнадежно испорчена. Она выбежала из библиотеки и поднялась в свою спальню, яростно расстегивая пуговицы. Рано или поздно Стивен придет домой. Тогда она потребует объяснений и извинений, даже если ей придется выпороть мальчишку.

Мишель открывала один из одежных шкафов, когда заметила свое нижнее белье, разбросанное на кровати.

«Как они Посмели!..»

Мишель застонала, поднимая изодранные на кусочки шелк и кружево. В ее голове возник образ Стивена, маячивший как призрак с его лишенными всякого выражения глазами, пронизывающими ее.

«Я могу делать с вами все, что захочу!»

21

Копперфилдская школа в Мюррей-Хилле была нью-йоркским учебным заведением, колыбелью будущих политиков, юристов, бизнесменов. Франклин и сам был ее питомцем, и ему не трудно было убедить директора привести Стивена Толбота со спортивной площадки для важного разговора. В ожидании Франклин массировал себе виски, пытаясь унять острую головную боль. Он все еще не мог поверить тому, что увидел, вбежав в Толбот-хауз: застывшая на краю кровати Мишель, ее залитое слезами лицо, а позади ворох искромсанного дамского белья, ножницы, блеснувшие сквозь кружево. Гнев захлестнул его, когда Мишель рассказала о случившемся со Стивеном. Дверь открылась, Стивена привели, его шорты и футболка в грязи после футбольного матча, его ботинки в траве и грязи на отполированном полу.

– Мистер Франклин, если я буду нужен, я в соседней комнате, – сказал директор и вышел.

– Сядь, Стивен.

Мальчик не послушался. Остался стоять, расставив ноги, дерзко глядя на Франклина.

– С мамой все в порядке? – спросил он.

– Все прекрасно. Я хотел поговорить о другом. Стивен, что ты сделал Мишель в библиотеке?

Тень улыбки мелькнула на губах Стивена.

– Я не знаю, о чем ты, дядя Франклин.

– Ты пролил чернила ей на платье?

– Нет! Это она сама!

– А перед этим заходил ты в нашу комнату?

– Нет!

Франклин зажмурился от резкого приступа головной боли. Потом он почувствовал, что вот-вот потеряет сознание.

С трудом выговаривая слова, он произнес:

– И ты… ты ничего не брал из тетиного комода?

– Она мне не тетя!

– Я спрашиваю не об этом! Ты взял нижнее белье Мишель и порезал его?

– Не знаю я ничего про ее нижнее белье! Можно я пойду?

Не ожидая ответа, Стивен повернулся к двери. Он не успел сделать и шага, как Франклин схватил его за шиворот и швырнул в кресло.

– Ты порезал вещи Мишель? – прошептал он охрипшим голосом.

Стивен был испуган, но не сдавался.

– Ну и что, если порезал?

Франклин схватил Стивена за плечи, его пальцы вцепились в кожу мальчика.

– Запомни. Если ты еще будешь груб с Мишель, если ты попытаешься сделать ей больно, я накажу тебя самолично.

– Не посмеете! – взвизгнул Стивен. – Я скажу маме!

Франклин глубоко вздохнул и ослабил хватку.

– Не трудись. Я сам ей все расскажу.

Стивен не знал, что овладело им. В эту секунду ненависть к Мишель перешла в злобу на весь мир. Очень медленно он откашлялся и плюнул Франклину в лицо.

Франклин пошатнулся. Боль ослепила его. Сквозь розовый туман он увидел, что на него опускается осклабившееся лицо Сержа Пикара.