Химеры чужих желаний - Елизавета Шумская

Все очень просто. Имлаймори бы одним усилием воли, одним жестом оградил бы эти несколько кварталов высоченной энергетической стеной, сквозь которую тварь не смогла бы пробиться. А потом слой за слоем, не сходя с этого места, начал бы прочесывать энергию, не давая твари сбежать. На это ушло бы море сил, но, когда их настолько много, разве это затраты? Дрожали бы духи по углам, молясь своим богам, чтобы он пришел не по их душу. Люди бы замирали в ужасе, не понимая, что происходит. Другие расы ворчали бы и прятались в дома с защитой, зная, что в случае его гнева она их не спасет. А он просматривал бы один уровень за другим, ставя непроницаемые для сущности стены на каждом участке, что изучил. Громадные затраты энергии, но как же приятно охотиться. И это было бы быстрее. Никто бы не пострадал. Он не переживал бы, что, если не найдет способа справиться с тварью сегодня, ночью кого-то вновь попытаются вытащить из тела. И кто знает, чем все закончится на этот раз.

Нет, он не испытывал бы этого страха. Просто методично прочесывал бы территорию, поддерживая барьер и бесконечные стены внутри него. Да, многим бы внутри стало плохо. Сущности и духи долго бы потом не смогли прийти в себя. Но он поймал бы эту сущность. И просто раздавил.

Теперь же… ха, беда в том, что сил у него меньше не стало. Он по-прежнему может одним жестом воздвигнуть стену вокруг района. Да и прочесать территорию. Но, увы, не сделает этого. Потому что это его расплата за самонадеянность.

В тот день он пришел к входу в логово демона, полный уверенности, что сможет его победить. Родился ли Ингвар слишком поздно? Или Удзару спохватился не вовремя? Или, может, Химтру смог приспособиться и стал отслеживать появление истинных жрецов, предпочитая напасть менее сильным, но не выступать против жреца с опытом? В любом случае имлаймори не повезло. Когда он пришел сразиться с демоном, тот оказался полностью готов. Более того, он сам рвался на поверхность. Впоследствии народ и пресса прославили пророческий талант Ингвара, позволивший ему оказаться вовремя около демона и спасти город. Стране нужны были герои, а молодой жрец идеально подходил на эту роль.

Готовность демона не поколебала решимости имлаймори. Он отважно бросился в бой и вполне достойно сражался. Но ему все же не хватило то ли сил, то ли опыта, то ли еще чего-то. Ингвару не нужно было выходить против демона один на один. Он это понял, но поздно. Когда попал в его лапы.

Полностью. Целиком. Без остатка.

Со всей юношеской пылкостью Ингвар думал, что смерть — это самое страшное, что может с ним случиться. Но случится вряд ли конечно же. В плену у демона он раз и навсегда уяснил для себя, что существует масса вещей куда страшнее смерти.

О том, что довелось ему пережить в те дни, Ингвар не рассказывал никому. Лишь иногда в ночных молитвах Удзару он пытался излить свою боль. Боги — отличные слушатели. Но людям этого всегда мало.

Однако не только горечь, боль и изломанность души вынес Ингвар из того плена. Нет, была тайна пострашнее его чувств. Дело в том, что Химтру не просто отпустил жреца на волю. Он наложил на имлаймори неснимаемое заклятие, заключающееся в том, что стоило Ингвару воспользоваться своей силой выше определенного уровня, такое же количество силы прибавлялось демону. Предыдущие жрецы очень много энергии забирали у Химтру. То же сделал и Ингвар. Однако теперь он же служил ее источником. Вечной угрозой для города. О которой тот не знал.

Зато о ней теперь приходилось всегда помнить Ингвару. Сдерживать свою мощь в бою и обычной жизни. У него больше не было права ошибаться. Он не мог рассчитывать в случае своей неудачи пробиться на чистой силе. От его умения себя контролировать зависели жизни многих людей.

Нельзя сказать, что Ингвар смирился. Он искал способы иначе покончить с демоном, но раз за разом нарывался на ограничение в силе. И тем не менее такой способ существовал, имлаймори был в этом убежден. Его просто надо найти. А пока… держаться и искать.

Только вот… порой это слишком трудно. Трудно от осознания, насколько легко было бы сделать все что нужно, просто применив свою силу. Имлаймори старался думать о сложившейся ситуации как о способе развить изобретательность, как о вызове своему уму — справиться с чем бы то ни было, не применяя силу больше дозволенного.

Больше всего его забавляла реакция окружающих, считающих его или невероятно заботливым человеком, или высокомерным позером. Его способ работать был хорошо известен, да и короткие волосы выдавали. Большинство обладающих способностью колебать энергию старались не состригать их, считалось, что это ведет к уменьшению силы. Ингвар придерживался того же мнения, и именно поэтому его волосы едва доходили до середины шеи. Окружающими это воспринималось неоднозначно. Сильные колебания энергии не шли на пользу обычным людям и духам. Именно этим соображением некоторые объясняли малое применение его силы, считая жреца понимающим и проявляющим заботу об окружающих. Другие же думали, что он таким способом хочет показать свое превосходство. Порой Ингвару хотелось смеяться при мысли об этом.

«Ну что ж, коли все сложилось так, как сложилось, придется действовать сообразно обстоятельствам. Человеку дана не только сила, но и ум. Вот и будем его использовать. И начнем, пожалуй, с того, что нанесем визит тетке Лейлы Дорс, почтенной госпоже Раде Кариц».

Придется попросить ее об одной услуге. Правда, причины вряд ли понравятся женщине. Главное, чтобы она не заполучила сердечный приступ по его, Ингвара, вине. Будучи жрецом, он научился сообщать самые неприятные известия, но все же такта ему порой не хватало. И это мягко сказано. Сдерживаться зачастую приходилось невероятным усилием воли. Но на Тоё тоже все сваливать нельзя. Он, конечно, заговорит кого угодно. Но именно Ингвара знают и почитают в городе. И все благодаря тому же демону, будь он неладен.

«Наверняка у Анарил нет проблем с тактом, — вдруг подумал имлаймори. — Хотя, должно быть, у нее как раз противоположная проблема — как набраться храбрости, чтобы сказать что-либо неприятное. Странно, почему я так решил? Она вела себя очень смело, когда думала, что я буду нападать. И все же она мягкая. Это сразу видно. Да и сама она говорила. Но стержень в ней есть. И это хорошо».

«Демоны, как же объяснить Нио про стену-то? — Анарил уже минут двадцать наворачивала круги по комнате, пытаясь придумать ответ на этот вопрос. — Демоны, демоны, демоны! Как же ей сказать?! Надо, разумеется, как-то подготовить. Не пускать в кабинет, где-нибудь в гостиной осторожно рассказать, что произошло аномальное событие и пока я не знаю причин его возникновения. Да. Это удивительно и, возможно, даже полезно. Хоть и несет некоторые неудобства. Ага. Немалые такие неудобства — незнакомый мужик в любой момент может тебя видеть! И не один он! По сути вообще кто угодно! — Девушка схватилась за голову. — Нет, это Нио нельзя говорить! Надо… надо это как-нибудь обойти. Но она же может испугаться, если увидит чужого мужчину в моей комнате. Зная Нио, я представляю, как она будет возмущаться! И разумеется, я буду виновата! Хотя в чем я по сути виновата? Я эту стену не ставила! И я, да, не знаю, как это убрать! И… нет, оправдываться тоже нельзя. Значит, так: за пределами комнаты осторожно рассказываем, что произошло. Про Ингвара нельзя сразу. Да. И нельзя говорить, что я не знаю, как заставить ее исчезнуть. Скажу, что работаю над этим. А что, красиво звучит „я над этим работаю“. Да, спокойно обо всем…»