Новые чувства (СИ) - Грасова Ангелина

Вася к этому относился не с особым ликованием и радостью за сестру, но мужественно терпел и постоянно интересовался, не обижают ли меня там. Мол, если он хоть попробует, то он быстро сделает отбивную из байкера.

Кстати, я рассказала ему, кто на самом деле дал ему прозвище Ромашка. Он по началу не поверил, но потом ходил довольный и важный, даже попросил называть его так почаще. Кто бы мог подумать, что такому дерзкому парню, как он, понравится это милое прозвище.

И так, для ясности, всё должно быть по порядку:

Несчастный буклет стал жертвой моего нервоза. В начале он был случайно смят, а затем, так же случайно порван. Платье тоже смялось в некоторых местах, пока я сидела в ряду со всеми своими коллегами на презентации. Несколько авторов, что мы пригласили, должны были представить книжную серию, которую я оформляла. Они вот-вот должны были начать, но почему-то я не видела ни одного из них.

— Я сейчас, — бросила Игорю, что сидел, рядом и, зачем-то подхватив сумку, понеслась искать Антона Игоревича. Ведь никто иной, как он должен был начать презентацию!

В суматохе ярмарки я так и ни разу не увидела его. Мы все очень старались, готовились к мероприятию и вот, я могу с гордостью созерцать на красивый плакат «Нашему издательству САВА — 10 лет!». Я надеялась, что под словом «нашему» буду фигурировать и я, успешно пройдя практику.

Промчась мимо палаток с книгами и стараясь не снести покупателей, что с восторгом рассматривали книги, я даже заметила, как несколько подростков, разинув рот, рассматривали одну из книг моей серии. Безусловно — приятно. Но пока я не найду своё начальство, я не успокоюсь! Чем это он там мог заниматься таким важным, что мог так неприлично опаздывать?! Игорь мне говорил, где будет палатка Антона Игоревича и её номер — 59.

Так, стоп. Я резко остановилась и уставилась на 63-ий номер палатки. Следовательно, 59-ую палатку я уже успешно прошла! Развернулась на каблуках и уже не таким быстрым шагом направилась к закрытой палатке. Осторожно войдя в неё, я не сразу увидела статную фигуру начальника.

— А… — прижала ладонь ко рту и быстро скрылась за стеллажом с книгами.

Он стоял не один, а со своей несовершенной копией — младшим братом Фёдором. И они о чём-то подозрительно тихо шептались! Они даже не говорили, а именно шептались и шипели друг на друга!

— Ну и что? Во что вылилось твоё баранье упорство? — это был Фёдор.

— Я два раза целовался с ней! — красноречиво воскликнул Антон Игоревич.

— Ну и как? Понравились девичьи губки? — едко поинтересовался его брат, что вальяжно расселся в кресле и закинул ноги на стол.

— Чуть не вырвало, — на этом признании меня даже передёрнуло. — Она совершенно не умеет целоваться!

А вот это уже обидно, так как задевали конкретно меня, а вырвать его могло из-за собственных восприятий.

— Федя, я тебе говорил, что пора заканчивать? А ты? Мы ведь договорились! Ты же должен понимать, что это не нужно ни мне, ни тебе тем более! Не повторяй моих ошибок!

— Да ладно тебе, ну чё ты опять заводишься? Бог с ней, с этой Морянской, давай лучше вспомним чему ты меня учил… — Фёдор поднялся и начал приближаться к старшему брату, говоря уже совершенно другим тоном, более игривым. — Что ты мне показывал…

Я вижу, как его руки ложатся на ширинку мужчины.

Почувствовав, что я краснею от дикого стыда, я не стала дослушивать и помчалась к выходу.

После этого и состоялась встреча с Елизаветой Игоревной, после которой я решила, что больше мне на ярмарке делать нечего и, заказав такси, поехала к Роме. У него возникло очень срочное дело, из-за которого он был вынужден либо опоздать, либо не приехать вовсе.

— Ало? Ром, я еду к тебе, — позвонила в такси.

— Что-то случилось? — его голос прозвучал очень обеспокоенно, от чего на душе сразу стало тепло.

— Мне сказали, что я прошла практику и я решила, что больше мне нечего делать на ярмарке. Ты сам где?

— Думал уже ехать к тебе. Точно всё хорошо?

Я вздохнула.

— Дома расскажу.

— Договорились. Взять вино? Белое, как ты любишь?

А если так подумать, то идея очень даже неплохая!

— Да, бери!

На том и попрощались. Я приехала домой первая (мне Рома уже дал ключи) и не переодевая сиреневого платья, забралась на диван с ногами. Без Джульетты было так непривычно, обычно она вертится вокруг, прыгает, пищит и требует внимания, а тут совершенно пустая квартира.

Услышав звук поворачивающего ключа, я подняла голову, прислушиваясь к шороху в коридоре.

— Так, это каблуки, — скорее, как факт произнёс Рома, а потом громче: — Масянь, ты что, приехала уже?

— Да, я в зале! — прокричала в ответ.

Помыв руки, Рома быстро занёс какие-то пакеты на кухню и поспешил ко мне. Я запрокинула голову, чтобы посмотреть, где он, как он уже наклонился через диван и сладко поцеловал. Губы нежно заволакивали мои, наслаждаясь и растягивая удовольствие. Обычно он так целует, когда не сильно соскучится, но так как не видел меня долгое время и искренне любил, поэтому с нежностью начинал нашу встречу. А вот когда он на эмоциях и не видел меня целые сутки, то глубокий поцелуй в жарких объятьях — гарантирован. Перед сном он всегда старается поцеловать легко и быстро, чтобы не увлечься и не потерять потом часы сна, но это у него не всегда выходит. Ну или у нас не всегда выходит. Как-никак, но я тоже легко загораюсь и не могу потом оторваться от него.

— Так что у тебя произошло? — чмокнув в последний раз в губы и тяжело дыша, спросил мой байкер.

Я тут же отпустила его волосы, что спутала на затылке и перестала обнимать за шею. Отвела взгляд и вздохнула. Поняв, что я не хочу говорить, Рома быстро перекинулся через диван и уже сидел рядом со мной, обнимая за плечи.

— Вот и будем так сидеть, — он поднял мои ноги, чтобы закинуть их себе на колени. — Пока ты не поведуешь мне интересную историю, как тебе испортили настроение.

Я насупилась.

— А я о-очень терпеливый, — убедительно закивал он.

Скосив на него взгляд, я только обнаружила, что на нём была красивая молочная рубашка с закатанными рукавами и чёрные брюки. Это ведь он для меня так красиво оделся… По инерции поправила платье, разглаживая складки.

— Тебе очень идёт это платье, но в нём лучше сидеть не дома, а блистать где-нибудь, идя под руку с кавалером. То есть со мной, так как другого кавалера тебе уже не дано, — и якобы печально вздохнул.

Я улыбнулась тому, как он пытается поднять мне настроение и повернулась к нему.

— Извини за грубость, но ну их в жопу, этих геев! — сказала как на духу, и сама удивилась, как сразу стало легче на душе.

Он посмотрел на меня с огорчением.

— Масянь, ну что ж ты у меня такая добренькая, а? Даже послать нормально не можешь!

— А я что сейчас сделала? Как это можно было сделать «не нормально»? — возмущенно заломила бровь.

— Ты послала геев в их излюбленное место.

Я хотела это оспорить, даже раскрыла рот и набрала побольше воздуха, но тут же захлопнула его и отвела взгляд. Потом рассказала всё. Что у меня было с Антоном Игоревичем, про встречу в клубе с Фёдором и так далее. Байкер меня внимательно выслушал, кивая и не отрываясь следя жёлтыми глазами.

— Так, погоди, и всё? — как-то даже возмущенно воскликнул он, когда я замолчала и откинулась на спинку дивана.

— А тебе этого мало? — удивилась я.

Рома долго смеялся, закрыв глаза рукой, а когда я уже обиделась и рывком поднялась с дивана, поспешил схватить за руку.

— Стой! Так, кхм-кхм, — прокашлялся он, но всё так же улыбаясь. — Всё, я понял! Даже если ты и впрямь плохо целуешься, то это легко поправимо! Давай я стану твоим учителем! — он вдруг подозрительно воодушевился. — Так, всё, урок уже начался, приступим к делу!

Не судьба была платью блистать под руку с кавалером. Буквально уже через минуту оно валялось на полу, а следом к нему присоединялись рубашка и брюки. Нижнее бельё чем-то провинилось и было откинуто совершенно в другую сторону.