'Фантастика 2025-10'. Книги 1-31 - Макс Вальтер

Всеобъемлющая грозная сила.

Но её свет, проникающий даже в мысли, был мягким, как спасительное тепло очага в зимнюю стужу. К нему тянулась душа, как тянутся первые юные травы к солнцу по весне, как тянется малое дитя к наполненной молоком груди.

И он склонился к её стопам, потрясённый этим величием.

И он не сразу отважился поднять глаза к её озарённому светом лицу. А, взглянув, задохнулся на миг…

Она — вознесённая до небес, в ладонях своих державшая жизнь и смерть, владеющая всем миром, заполнившая собой всю вселенную — была одновременно и огненным светом, и женщиной, красивой и печальной. Она царила в облаках и скромно стояла на каменных ступенях неподалёку, радушно протягивая руки для объятий, смотрела мудро и нежно…

Светлые прозрачные глаза. Пшеничное золото волос. И бесконечная любовь в каждой родной и такой знакомой чёрточке лица.

— Мама… — недоверчиво проронил Эливерт.

Он уже обманулся жестоко совсем недавно. Мерзкую двуликую нечисть принял за самую родную…

Он не мог снова ошибиться. Это будет слишком горькое разочарование!

Но та, что стояла напротив — не умела лгать. И Ворон знал это откуда-то, знал наверняка. Ни капли сомнений.

Это была его мать.

Но и не только! Она была Матерью для всего мира, для всех живых существ этой вселенной.

Хрупкая женская фигура, а за спиной невидимые крылья, распахнутые как небо.

Она шагнула к нему, мягко коснулась рукой взъерошенных волос, будто благословляя.

— Дитя моё, как я тебя ждала! — и от звука её тихого голоса вздрогнула Бездна, и сердце на миг остановилось, и непрошеные слёзы потекли по лицу.

— Я… пришёл…

— Встань! — шепнула она, протягивая руку. — Ты давно не раб, Эливерт. Ты — сын мой. Люди заблуждаются, считая, что мне приятно видеть их на коленях.

Ворон поднялся несмело. Сдавалось, он даже подумать о ней недостоин. А стоять рядом, и вот так смотреть в лучезарные глаза, прекрасные и чистые, как небо.

— У тебя лицо моей матери… — сдавленно прошептал Эл. Спросил, превозмогая страх: — Это значит, что она... уже…

— Нет, это ничего не значит, — развеяла его опасения Дарующая Жизнь. — Просто ты — мой сын. А я — твоя мать. Вы все — мои дети. Но истинный мой лик увидит только тот, для кого уже нет пути назад. Кто шагнул навсегда за Грань Мира. А для живых этот свет слишком ярок. Не спеши узреть его, дитя моё! Потому я пришла в том обличье, в каком ты хотел бы меня видеть… Разве ты не рад снова взглянуть в эти глаза?

— Я думал, что иду на Суд, — пожал плечами Эливерт, — а встретил собственную мать.

— А разве это не лучший суд? — женщина заглянула ему в глаза, всматривалась долго, словно искала в них что-то важное. — Представь, что так и есть! Ты встретил ту, что дала тебе жизнь. Столько лет не видел ты её лица, не обнимал эти плечи. Что ты скажешь ей, Эливерт? Что ты ответишь, когда я спрошу…

Угасло волшебное сияние — в женщине, смиренно протягивающей к Ворону руки, ничего не осталось от неземной богини.

— Сынок, как же ты жил без меня? — спросила она с тревогой и заботой. — Кем ты стал, Воронёнок мой? Как судьба-то твоя сложилась?

— Не надо! — Эливерт зажмурился, отвернулся в сторону. — Не надо так!

— Видишь, как иногда просто понять, а той ли дорогой ты идёшь? — спокойно и мудро продолжила Великая Мать. — Если тебе стыдно рассказать самому родному человеку о том, что ты делаешь, наверное, это не та судьба, которую стоит прожить…

Атаман открыл глаза.

Наваждение отступило. Прекрасная и величественная, она больше не походила на деревенскую хозяюшку Лаису. Лица Эл теперь не различал вовсе, оно тонуло в облаке света. Но так даже легче.

— Пожалуй, это к лучшему, что я умер, так и не отыскав маму.

— Никогда не поздно, дитя моё. Никогда.

— Даже за Гранью Мира?

— Да, — уверенно кивнула Великая Мать. — Смерть… Нет её, Эливерт! Такой, какой вы, люди, её знаете, и какой вы боитесь — её нет. Хочешь знать, что тебя сюда привело?

— Я знаю. Возмездие. Долги платить пора. Я много сделал такого, за что мне прощения нет. Я был не лучшим твоим сыном, Всеблагая. И заслужил наказание.

— Вовсе нет, дитя моё, вовсе нет! — сияние вспыхнуло ярче, охватило золотым ореолом всю её статную фигуру. — Это не кара. Да, ты часто меня огорчал. Некоторые твои поступки заставляли меня даже слёзы проливать. А когда Мать Земли плачет… Лучше тебе не знать, что случается тогда! Но разве от этого ты стал менее любим мною? Ты — мой сын, и дорог мне таким, какой ты есть. Пусть ты тысячу раз совершишь зло, пусть мне будет больно от каждого твоего слова и поступка — я не отрекусь никогда от дитя своего и любить не перестану!

Мать Мира печально покачала головой.

— Но я так хотела тебе помочь! Столько раз я пыталась тебя спасти, указать тебе путь! Столько долгих лет я посылала тебе знаки! Иногда казалось ещё чуть-чуть, и ты сможешь уловить мой зов. Я кричала тебе в лицо: «Услышь меня!», но ты был глух и слеп. Столько долгих лет ты не желал слышать! Потому ты и оказался на том мосту…

Она протянула к нему сложенные ладошки, будто о милостыни моля.

— Не потому, что я покарать тебя хотела… О, нет! Я хочу помочь тебе. А иначе до тебя не достучаться. Ты не смог мне внять по-другому, дитя моё! Слишком долго ты бежал от этой встречи. Видишь, на какие уловки мне пришлось пойти?

Эл нахмурился, не понимая, о чём она.

Великая Мать вздохнула тяжело и как-то по-человечески устало.

— Как бы мне хотелось, чтобы люди могли слышать мой зов не только в минуту скорби, не только пройдя через боль и страдания, не только на пороге гибели… Ведь есть и другой способ. Есть любовь! Но и она идёт рука об руку с болью в ваших сердцах. Отчего же всегда так?

Ладонь её скользнула по его щеке, легче ветра, гладкая, как лепесток розы.

— И ты, мой упрямый мальчик, ты научился слышать только теперь. Когда она появилась в жизни твоей… Дочь Огня, золотая искорка в кромешной тьме — она научила тебя смотреть и видеть, слушать и слышать. Она разбудила тебя и вернула ко мне. Привела сюда.

Благословенная покачала головой.

— О, это было непросто! Законы мироздания пришлось нарушить ради этого мгновения.