"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли

Хосе протянул руку и придвинул к себе записку, что лежала на персидском ковре. «Под дверь просунули, утром, — усмехнулся мужчина. «Тети Марты рука. «Дорогие дети! Мы с Джованни ушли по делам, после обеда будьте готовы выезжать. На кухне — жареная рыба, и овощи, поешьте, пожалуйста. Гонец от миссис Стэнли вернулся, отнес ей тот сундук, что ты просила, Мирьям, она тебя ждет».

— А ты сегодня в больницу святого Варфоломея? — Мирьям потянулась, помотав растрепанной головой.

— Да, — Хосе закинул руки за голову и полюбовался ее высокой, небольшой, грудью.

— Как ты понимаешь, теперь мне нельзя тут выступать публично, все же не Амстердам, так что члены достопочтенной компании цирюльников и хирургов собираются на мой доклад частным образом, так сказать. «Приемы ведения родов у женщин с неправильным положением плода». Ну и о восточной медицине, конечно, буду рассказывать. А ты потом приходи в ту книжную лавку, у собора Святого Павла, пороемся вместе в новинках.

— Ты не жалеешь? — вдруг спросила Мирьям, собирая волосы на затылке. «Если бы ты не стал евреем, ты бы мог читать тут, в Лондоне, лекции, и за твоей докторской степенью тебе бы не пришлось ехать в Падую, как сейчас, мог бы получить ее в Кембридже, например.

— Отец там получил свой докторат, в Падуе, — Хосе ласково поцеловал жену, — и в любом случае, в Италии лучше преподают медицину.

— Тем более, — он посмотрел на Мирьям и она чуть покраснела, — если бы я не стал евреем, мне бы никогда в жизни не показали это, — он провел губами по ее груди, и вот это, — Хосе повел руку дальше, и Мирьям лукаво спросила: «Хочешь еще раз взглянуть?»

— Обязательно, — он кивнул, раздвигая ей ноги, укладывая ее на спину. «А ты мне покажи, какая ты у меня скромница».

Мирьям покраснела и робко сказала: «Я ведь ничего не знаю, уважаемый сеньор. Вы меня научите, пожалуйста».

— Научу, — пообещал Хосе. «Вот прямо сейчас и начну».

Мирьям постучала медным молотком в темно-зеленую дверь дома на Лайм-стрит и вдруг вспомнила, как давно, еще девочкой, открывала эту дверь своему брату.

— Так то был Майкл, — горько подумала она. «А Николас погиб. Господи, бедный мой братик. И Белла пропала, теперь уж, и не найти ее наверное. Одна я осталась из детей Ворона. Тетя Марта сказала, чтобы я не волновалась — Майкл поплатится за свои преступления, но все равно…, - она чуть поежилась и улыбнулась — миссис Стэнли раскрыла ей объятья.

— Выросла еще, — одобрительно сказала акушерка, разглядывая девушку. «Сколько ты сейчас?»

— Пять футов девять дюмов, — звонко сказала Мирьям, проходя в гостиную. «Но больше не расту, двадцать три года все-таки».

— А мистер Джозеф какого роста? — усмехнулась пожилая женщина, усаживая ее в большое кресло.

— Пять футов три дюйма, — расхохоталась девушка, — но это…

— Ничему не мешает, да, — миссис Стэнли принесла серебряный кофейник с чашками и сказала: «Я его все это время в кладовой держала, так что пей, не бойся. Ну, — она зорко взглянула на девушку, — за сундук спасибо, сейчас пойдем в кабинет, и ты мне все расскажешь, — что там за травы.

Мирьям достала из бархатного мешочка, что висел у нее на руке, переплетенную в телячью кожу, маленькую тетрадь, и победно улыбнулась: «Я вам все записала, все рецепты, и тут еще мои заметки — из Святой Земли и Египта. Ну, про интересные случаи. В Каире я принимала тройню, — гордо сказала девушка, — правда, только двое выжили».

— Да, — миссис Стэнли просматривала тетрадь, — редко кто их до срока донашивает, а мы пока плохо умеем выхаживать маловесных детей. А это что? — она прищурилась.

— Это просто так, — покраснела Мирьям. «Я подумала, что вам будет интересно. Пирамиды, ну, те, что в Каире. Мы к ним на мулах ездили».

— Тебе бы свои заметки издать, — вдруг сказала миссис Стэнли, — женщин, слава богу, печатать стали. Вот, посмотри, — она потянулась за книгой, — это мне зять миссис Марты, мистер Майкл, из Парижа прислал. Луиза Бурсье, я тебе рассказывала о ней, придворная акушерка короля Генриха, на пенсию вышла, и вот, — женщина гордо повертела книгой, — написала!

Мирьям благоговейно приняла томик: «Diverse Observations on Sterility; Loss of the Ovum after Fecundation, Fecundity and Childbirth; Diseases of Women and of Newborn Infants” — прочла она, и открыв обложку, увидела надпись легким, летящим почерком.

«Mon cher Joan avec une envie d'écrire la même chose! Avec amour, Louise”, - Мирьям улыбнулась и услышала ворчливый голос наставницы: «Может, и напишу. Мне сейчас шестьдесят два, до семидесяти еще буду работать, а потом в деревню уеду».

Мирьям с сожалением погладила книгу, и, было собралась ее возвращать, как миссис Стэнли сказала: «Я, конечно, два экземпляра заказала, так что один — для тебя».

— Ой, спасибо, — обрадовалась девушка. «Я в Амстердаме экзамены сдала, миссис Стэнли, так что могу теперь сама практиковать. И вот еще, — она протянула акушерке конверт, — Хосе сегодня лекцию читает, в госпитале Святого Варфоломея, о ведении родов при неправильном положении плода, он вам все записал. Женщин ведь туда не пускают, — грустно сказала Мирьям, — ну, на лекции.

— Да, — миссис Стэнли вытащила бумаги, — я той неделей с хирургом знакомым роды принимала, так он мне сказал, что твоего мужа чуть ли не сотня человек придет послушать.

А женщин, — акушерка вздохнула, — вон, подружка твоя, Констанца, хоть сейчас может лекции об астрономии и математике читать, да кто же ее пустит? Не в наше время, — миссис Стэнли покачала головой и поднялась: «Ну, пойдем заниматься, кофе-то с собой возьмем».

Мирьям подхватила кофейник, и женщина, оглядев ее стройную фигуру, спросила: «Что пьешь-то?».

— Дикую морковь, — рассмеялась Мирьям, — еще за полгода до свадьбы начала. Хосе в следующем году едет в Падую, за докторской степенью, а потом уже и о детях будем думать.

— Ну, молодцы, — ласково улыбнулась миссис Стэнли, пропуская девушку вперед.

Мирьям спустилась по стертым, каменным ступеням книжной лавки и сразу увидела мужа.

Он сидел в кресле, рядом с большой плетеной корзиной, и просматривал какой-то том.

— Как лекция? — озабоченно спросила Мирьям, опускаясь рядом с ним.

— Еле отпустили, — рассеянно сказал Хосе. «А что это у тебя? — он взглянул на бархатный мешочек. «Что за книга?»

— Мне миссис Стэнли подарила, — гордо сказала Мирьям, передавая мужу томик. «Это Луиза Бурсье написала, отличный труд».

— Да, я слышал, — Хосе, было, открыл обложку, но, Мирьям, забрав у него книгу, твердо сказала: «Сначала я. А у тебя что?».

— De l'heureux accouchement des femmes, Жака Гильмо, — ответил Хосе. «Тут описывается очень интересный маневр при тазовом предлежании плода».

— Гильмо же еще написал эту книгу, о болезнях глаз, — вспомнила Мирьям. «Ты по ней учился». Она взглянула в корзину и сказала: «Это ты отложил? Ну, Кеплера я читать не буду, а о пчелах и змеях, — с удовольствием».

— Угу, — пробормотал Хосе и потянулся за пером и чернильницей. «Сейчас я кое-что запишу, расплачусь, и пойдем».

— Хорошо, — не отрываясь от книги, отозвалась жена.

Марфа заглянула в лавку и покашляла.

— Миссис де ла Марк! — обрадовался торговец. «Я вам оставил Astronomia Nova, мистера Кеплера, и для мистера Джованни — «Троила и Крессиду», мистера Шекспира. Еще вот из Нижних Земель привезли, только сегодня — он порылся под прилавком, — Mare Liberum, мистера де Гроота, о международном праве, вам же интересна юриспруденция. Будете брать?

Марфа вдруг вспомнила кабинет де Гроота в Гааге. Огромный стол был завален бумагами и юрист, покусав перо, сложив стопку листов, улыбнулся: «Ну, и как мы это назовем, дорогой мой невидимый соавтор?».

— Свободное море, — твердо сказала Марфа, распахнув ставни в сырой, весенний вечер, разглядывая низкое, просторное небо. «Mare Liberum, дорогой герр де Гроот». Она на мгновение закрыла глаза и проговорила: «Море должно быть международной территорией и все народы должны быть свободны в использовании его для мореплавательной торговли».