Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

— Понимаю, мой лорд, — ответил Лачин, но Кейн знал, что это не так.

— В такие времена, как сейчас, подобные мелочи меня обычно успокаивают, — пояснил Кейн. — Огромная фабрика функционирует, все оборудование исправно работает в хорошем ритме, и рабочие, воодушевляемые общим импульсом, двигаются в унисон, словно хорошо подогнанные части единого механизма, — вот один из самых обнадеживающих примеров направленной силы, какие только известны в Галактике. В процессе творения лица адептов почти всегда кажутся мне прекрасными, и я ни разу не замечал, чтобы в них не было искренности и радостного волнения.

Кейн помолчал, пропуская грузового сервитора с кипой блестящих, только что протравленных пластин брони. Огромное существо, целиком состоящее из мышц, поршней и генетически увеличенного торса, без особых усилий держало тяжелую охапку в цепких руках, снабженных гидравлическим приводом. Вся броня сверкала нетронутым краской керамитом и металлом, поскольку каждый Легион впоследствии наносил свои собственные цвета.

— Как славные рыцари из давно забытых времен Терры, — сказал Кейн, сворачивая вдоль бесконечного ряда тысяч и тысяч доспехов. — Олицетворение чести, долга и отваги.

— Мой лорд?

Кейн широким жестом обвел ряды готовой продукции:

— Лачин, эта броня дороже всех богатств мира. В большинстве случаев подобное зрелище вызывает у меня глубокое удовлетворение, поскольку я вижу, как сильно зависят от нас Астартес. В этом месте я, как правило, забываю обо всем. — Он заметил, что Лачин хочет что-то сказать, и поторопился продолжить: — Не в буквальном смысле, конечно. Я смотрю на это огромное количество доспехов и, хотя самых лучших воинов Императора здесь нет, все же восхищаюсь мощью Астартес и нахожу утешение в том, что мы находимся под защитой могучих героев.

— Вывод: твои слова позволяют сделать заключение, что сегодня ты не получил такого удовлетворения, как обычно.

— Верно, Лачин. Несмотря на все попытки занять себя повседневными делами, мои мысли постоянно возвращаются к хаосу, охватившему нашу любимую планету в течение нескольких последних недель.

Начиная с той ночи, когда над горой Олимп разразилась сверхъестественная буря, а машинный вирус вызвал полную неразбериху в системах связи, в кузнице Мондус Оккулум не прекращались восстания, самоубийства и убийства, которые унесли тысячи жизней и, что более важно, сильно повредили производственному процессу.

Были разрушены десятки фабрик и мастерских, строения выгорели дотла или были разгромлены до такой степени, что не подлежали восстановлению, а в жилых зданиях время от времени возникали настоящие эпидемии паники и массового психоза.

Надзиратели кузницы не смогли справиться с подобными потрясениями, и Кейн нехотя приказал им отступить и позволить мятежникам продолжать беспорядки.

— Кто бы мог подумать, что капризы погоды за три тысячи километров от нас могут вызвать столь тяжкие последствия? — произнес Кейн.

— Изыскания магоса Кантора показали, что чрезвычайно холодная погода может стимулировать агрессивность и недооценку риска, тогда как жара способствует апатии, — доложил Лачин. — Примечание: ранее было замечено, что колебания температуры оказывают влияние на настроение — высокая температура и давление способствуют хорошему состоянию, улучшению памяти и расширению кругозора. Наибольшее влияние на настроение оказывает определенное сочетание температуры, влажности и продолжительности светового дня, хотя Кантор считает, что влажность сильнее всего сказывается на проявлении рецидивов склонности к ортодоксальному корреляционному анализу. В его трудах имеются заключения о взаимосвязи климата в кузнице и поведения рабочих. Если желаешь, я их сейчас изложу.

— Ради Омниссии, не надо! — воскликнул Кейн и устремился вглубь арсенала.

Все сопровождающие во главе с Лачином не без труда догнали целеустремленно шагавшего локум-фабрикатора. Как только запыхавшийся Лачин поравнялся с ним, Кейн заговорил снова:

— Конечно, абсурдно верить, что метеорологический феномен, даже такой сильный, мог повлиять на психику огромного числа людей, но имеющиеся тому свидетельства нельзя игнорировать. Однако беспорядки в кузнице нельзя отнести только на счет человеческого фактора.

И этот факт беспокоил его намного сильнее.

Когда над горой Олимп разразилась буря, все информационные сети и линии вокс-связи Марса заполнились визгом и скрипом искаженной информации, которая внедрялась в программы сложных систем, управлявших почти всеми процессами Мондус Оккулум.

Самые надежные защитные программы оказались не в силах бороться с этим вирусом, и многие когитаторы и вычислители были забитыми вредоносными пакетами и завывающими шумами помех из неизвестного источника.

От губительных последствий атаки, если это действительно была атака, кузницу Кейна спасло два обстоятельства: его мгновенное решение отключить связь с внешними системами и тот факт, что кузница была недавно переведена на ноосферическую систему передачи информации в соответствии с революционной разработкой адепта Кориэли Зеты.

— Сколько времени потребуется для полной очистки наших систем от вирусов? — спросил Кейн.

— По предварительным подсчетам от шести до тридцати ротаций.

— Довольно большой разброс. Они не могут определить точнее?

— Вероятно, зараженный код трудно изгнать сразу, — пояснил Лачин. — В каждом участке схемы, который считается очищенным, вредоносный код вскоре появляется снова и при этом размножается в геометрической прогрессии. Из опасений повторного заражения они не осмеливаются подключить ни одну систему.

— Они определили источник этого вируса?

— Полной уверенности еще нет, но область поражения расходится от кузницы генерал-фабрикатора. Похоже, что первой все же пострадала она.

— Или оттуда была запущена зараза, — пробормотал Кейн.

Несмотря на неоднократные попытки связаться с Кельбор-Халом, все его послания либо прерывались шквалами визгливых помех, напоминающих лай собак, либо просто игнорировались.

— Запрос: ты считаешь, что скрапкод был намеренно запущен в марсианские системы?

Даже невозмутимому и дотошному Лачину не удалось скрыть эмоции при мысли, что кто-то мог умышленно внедрить в линии связи скрапкод.

Кейн обругал себя за несдержанность и пожал плечами.

— Это возможно, — небрежным тоном произнес он.

Он вовсе не собирался делиться своими подозрениями с Лачином. Его помощник был преданным, но наивным, а Кейн понимал, что любую информацию могут перехватить даже из вполне безопасных источников.

Нет, чем меньше Лачин будет знать о подозрениях Кейна, тем лучше.

Согласно докладам скрабберов, скрапкод в первую очередь атаковал вокс-связь и системы защиты его кузницы, а затем были предприняты попытки ослабить натяжение тросов башен Циолковского. Кейн вовремя блокировал все каналы, связывающие Мондус Оккулум с остальной планетой, оставшись в информационной темноте, но зато в безопасности от дальнейших атак.

Исходящая из неизвестного источника угроза психического воздействия скрапкода сделала почти невозможным любое общение, даже в пределах планеты. Лишь благодаря ноосфере Кейн еще мог поддерживать контакт с кузницей Иплувиена Максимала и Магмагородом адепта Зеты.

Но поступающие от них обоих новости не были ни обнадеживающими, ни сколько-нибудь вразумительными.

Обоим адептам был причинен серьезный ущерб похожими вспышками массового психоза, и Максимал к тому же понес тяжелый урон в технике, лишившись из-за критических перегрузок трех своих драгоценных ядерных реакторов. Зета проинформировала о неудачном эксперименте, из-за которого погибли почти все ее псайкеры, и это наверняка было связано с психической интерференцией в атмосфере Марса.

Мало того, так Максимал еще рассказал об отрывочных донесениях, полученных из экспедиционных флотилий, где говорилось о не менее ужасной катастрофе в системе Исстваан.

Детали были неизвестны, и Максимал не хотел обсуждать новость без подтверждения информации, но стало ясно, что в районе третьей планеты произошел катастрофический инцидент и мир превратился в безжизненную выжженную пустыню.