Хроники Загруса: Принцип Ящерицы - Астемир Суншев

В городе спутники распрощались - купец сразу же двинулся по намеченным ранее делам, а Айала на центральную площадь. Туда стягивался весь простой люд - намечалась казнь.

2.

За глубокими рвами и высокими стенами открывался Йорнар, с его мощеными узкими улочками и тесно настроенными домами. Чтобы создать хоть какой-то простор, жилые дома строили таким образом, что вторые этажи нависали над первыми. За исключением домов знатных персон, храма, а также нескольких общественных зданий, все дома были деревянными. Некоторые, из наиболее зажиточных, окрашивали свои дома в яркие цвета - каждый хотел хоть чем-то отличаться от своего соседа; в квартале ремесленников виднелись всевозможные вывески у домов, рекламируя горожанам и приезжим то или иное ремесло, слегка покачиваясь на горячем ветру. Айала хорошо знала город, поэтому уверенно проталкивалась среди жителей, пробираясь к центральной площади, у которой уже собралась приличная толпа. На грубо сколоченном деревянном помосте стоял громадный котел, в котором медленно закипало масло. Его подогревали снизу, под помостом, где несколько человек помогали городскому волшебнику творить магический костер. Значит, осужденного сварят живьем - казнь для аферистов и фальшивомонетчиков, введенная еще с незапамятных времен. Неподалеку от котла преступнику уже связывали руки - двое рослых гвардейцев в пурпурных плащах, покончив с руками, принялись привязывать к ногам несчастного большой камень. Камень привязывали для того, чтобы осужденный не вытаскивал ноги из котла во время казни. Бедняга громко скулил, изредка пытаясь вырваться, впрочем, безуспешно. Под глазом у него красовался фиолетовый синяк, грязные, спутанные волосы ложились ему на плечи. На осужденном были затертые до дыр лохмотья со следами блевотины - очевидно, он долгое время провел в темнице. Обвинительная речь уже закончилась, и управляющий леди Миитриссы - Джагерул Торх, скрестив руки на груди, стоял внизу, неподалеку от помоста, в окружении городских гвардейцев и жреца Галладии в черной мантии. Джагерул Торх был мужчиной пятидесяти трех лет, с длинными поседевшими волосами. Лицо его было суровым, морщинистый лоб, нос крюком, казалось, он никогда не улыбался. Он был одет в дублет, штаны из потертой желтой ткани, на ногах туфли с высоким каблуком. У пояса меч, а в руках пергамент. Джагерул был самым верным помощником леди Миитриссы, хотя раньше служил отцу Айалы. Он частенько замещал свою госпожу на подобных мероприятиях.

"Сучке не по душе щекотливые зрелища?"

Появился палач - настоящий гигант, ростом никак не меньше двух метров, состоящий казалось, из одних мышц. Голый по пояс, палач носил на голове черный мешок, с прорезями для глаз, ложащийся ему на плечи. Гигант прошел к центру помоста, в то время как осужденного подвели туда же, и, продев подмышками кожаные ремни, подвесили над котлом. Поверхность помоста была покрыта железными листами, чтобы в случае чего постройка не вспыхнула. Волшебник и его помощники убрались из-под помоста и присоединились к толпе. Жители Йорнара заполнили большую площадь под завязку, переговариваясь между собой, смеясь и указывая на помост. Среди них были все - от бездомных отбросов общества, до весьма знатных персон. Были тут пекари, оружейники, торговцы, жрецы, лекари, воры. Убийцы, крестьяне, пьяницы и богачи, многие с детьми на плечах - казни были одним из немногих мероприятий, где собирались все, независимо от уровня жизни и общественного положения. "Всем вместе наблюдать за чьей-то мучительной смертью - что может объединять сильнее?"

Те, кому не нашлось места на площади, взбирались на крыши близлежащих домов и наблюдали оттуда. Айала протолкалась ближе, с трудом преодолевая людской поток, многие ворчали вслед - никто не хотел уступать свое место. Девушка удивлялась тому, как люди любят смотреть на смерть других людей, и как боятся своей собственной. Осужденного подняли над котлом, камень с бульканьем погрузился в масло. Несчастный, почуяв жар, заскулил еще сильнее, тем самым вызвав дружный смех толпы. Джагерул Торх продолжал смотреть на происходящее пустым взглядом. Очевидно было, что ему хочется уйти, но он должен был оставаться до конца казни, так как был представителем правящего Дома, и лично выносил приговор - таков был закон. Солдаты передали толстую веревку, служившую рычагом, в руки палача, и, спустившись с помоста присоединились к Джагерулу. Палач немного пропустил веревку через пальцы и лодыжки осужденного коснулись масла. Вес преступника, казалось, нисколько не беспокоил гиганта - он словно вертел марионеткой, окуная фальшивомонетчика. Мужчина дико заорал и стал дергаться, но тщетно. Камень надежно удерживал ноги бедняги в кипящей жидкости. Палач спустил его еще, ступни ушли из виду, а за ними и колени. Джагерул Торх сделал знак рукой и палач натянул веревку, на миг поднимая орущего мужчину над котлом. Толпа загудела громче. Кожа сошла с ног осужденного, обнажая кровоточащую плоть. Рядом с Айалой послышался кашель, за ним звуки извергаемой рвоты, и воздух наполнился омерзительным запахом. Девушка посмотрела на окружающих ее людей. На лице многих читалось отвращение, другие смотрели с благоговейным трепетом, некоторые от души смеялись. Никакого сострадания или страха не было и в помине. Мужчину вновь опустили в котел, на этот раз, погрузив почти по пояс. Когда масло коснулось его гениталий, крик перерос в визг, слышимый, наверное, на всем Загрусе. Айала стала пробираться сквозь толпу, покидая место казни. Нет, ее не пугало и не отвращало это зрелище, просто не терпелось отдохнуть перед встречей с Шептуньей. Она прошла в трактир неподалеку, который, разумеется, был пуст, если не брать во внимание самого трактирщика. На этот трактир, воровке указал Ториан Шамер - там и должна была объявиться Шептунья.

Даже здесь, в некотором отдалении, с площади слышались истошные вопли бедолаги.

- И долго этот гад подыхать будет? - проворчал хозяин трактира под названием "Потухший факел". - У меня заведение простаивает!

- Скоро уже помрет, - успокоила его Айала, устраиваясь у стойки. - Уже до яиц окунули.

Она заказала кружку пива, и стала рассматривать полутемный зал. Стены были грязные, черные, сквозь закопченные окна едва пробивались лучи солнца. У дальней стены полыхал огонь в выложенном камнями камине, над ним чучело какого-то монстра, изрядно поеденное молью.

- Комнату не желаете, госпожа? - спросил трактирщик, подавая пиво.

- Пожалуй, да, - подумав, ответила Айала.

Трактирщик кивнул.

- Один дуаль, - сказал он, и, получив оплату, вернулся к своим делам.

Как и предсказывала Айала, казнь вскоре завершилась, и через немного в "Потухший факел" потянулись горожане, громко обсуждая увиденное.