Извек - Вадим Кондратьев

Седой разбойник зло сверкнул глазом, голос прозвучал тихой насмешкой:

— Нам тоже не впервой было, и тоже думали, что всяким шеи вертели, только ошиблись малость. Даже к коняге его, бешенному, не подступились, когда он лопушинами своими чёрными помахивал…

— Ладно, поглядим и на твоего молодца, и на конягу, коли дождёмся.

Дождётесь, прошептал Сотник, умащивая расщеп на тетиве. Утвердившись на колене, выцелил дальнего и отпустил хвостовик. Тут же дёрнул из колчана вторую стрелу. Хват за оперение, наброс, оттяг, выстрел и снова хват. Разил влёт, наповал, не глядя за полётом пущенных стрел, понимая, что успех в скорости. Острия язвили быстро и точно: шею, сердце, голову. Когда пёстрое оперенье украсило пятого всадника, разъезд всполошился. Десятник сообразительно метнулся с коня, остальные же только лапали оружие и беспомощно вертели головами. Трое у ручья заворожено следили за падением дозорных, пока тяжёлые трёхгранные пробойники не сбили их с ног. Седой, в последний момент, попытался скакнуть в кусты и теперь корчился, схватившись за торчащее из-под ключицы древко. Сотник помянул Ящера за досадный промах. Вторая стрела послушно стукнула в ухо и раненый угомонился.

— Не люблю охоты… и засады. — мрачно выговорил Извек, поднимаясь с колена.

Вышел из зарослей, уже не спеша, наложил стрелу, поднял лук. Не сводя глаз с места, где залёг десятник, двинулся к затаившемуся хитрецу. Тот тоже понял безвыходность положения. В последнем отчаянном рывке, катнулся в сторону, вскочил и выдернул меч. Сотник сочувствующе улыбнулся наивной попытке спастись, но ошибся в намерениях противника, и понял это слишком поздно.

Десятник, уже не скрываясь, дёрнулся к ближайшей лошади и, что есть силы, плашмя ударил по лоснящемуся крупу. Животное взвилось на дыбы и рвануло от обидчика, который со стрелой в груди медленно осел на землю. На побледневшем лице застыла злая улыбка, с уголка рта сбежал красный ручеёк и раскосые глаза закрылись. Извек зажмурился от досады. С сожалением глянул на оставленные в телах стрелы, но без промедления, каждый миг на счету, поспешил за Вороном.

Едва почувствовав на спине хозяина, конь резво двинул по тропе. Через поляну, с пасущимися возле трупов лошадьми, пролетели без остановки. Надежда, что удастся догнать обиженную конягу, быстро таяла — впереди замелькали просветы. Стёжка нырнула в сырую балку и вывела из неё уже на самом краю перелеска. Ворон рьяно проскочил последние кусты и, оказавшись посреди лагеря, замер. Сотник присвистнул. Вместо шайки или даже отряда, перед ним расположилось целое войско. В обе стороны от тропы дымили кострища, а впереди, преграждая путь, вытянулись ряды всадников. Все с любопытством, глядели на появившегося дружинника. В самой середине строя, подбоченясь, восседал могучий воин с крупной головой. Улыбка предводителя обнажала мощные белые зубы, глаза смотрели добродушно, как на дорогого гостя. За поясом, касаясь стремян, висело длинное топорище, отполированное огромными ладонями.

— Ну вот и дождались! — с облегчением протянул воин. — Почитай доехал!

Сотник медленно кивнул, скользнул взглядом по лагерю. Определил, что в сёдлах, перед ним около трети войска. Остальные с интересом поглядывали от костров, или неспешно заходили сзади. Атаковать не торопились, держались ровным кругом, знали, что путник никуда не денется.

— Там… — Извек кивнул назад. — Тоже думали, что доехал. Да видно ждать уморились, на травку прилегли. Спят наверное.

Щека атамана дрогнула, в глазах блеснул металл. Он озадаченно выгнул бровь.

— То-то я смотрю, лошадка Адиза одна прибежала… Выходит уже встретились?

— Встретились, — подтвердил Сотник. — Токмо знакомиться не досуг было…

— Ну, теперь спешить некуда, — ласково проворковал атаман. — Можно и познакомиться. Меня, к примеру, Бутяном кличут. А тебя как звать-величать? Кого мы нынче к Ящеру отправлять будем?

— Уважаемые! — скромно произнёс Извек. — А по своей ли пасти шмоточек выбрали? Как бы не подавиться!

— Ничо! — небрежно бросил Бутян. — Небось не подавимся, и не такие крошки-семечки склёвывали.

С обеих сторон донёсся глумливый гогот. Атаман вскинул пятерню и, мгновенно уняв смех, скорчил наивную рожу.

— Мы же как курочки, — промямлил он и головорезы опять захрюкали, сдерживая хохот. — А курочка, по зёрнышку клюёт, да…

— Да весь двор в говне бывает! — подытожил Извек и пришпорил коня.

Ворон рванулся, будто давно ждал. Вихрем пролетев мимо обалдевшего Бутяна, умудрился цапнуть его жеребца зубами за ноздрю. От боли и неожиданности серый коняга вытаращил глаза и сел на хвост. Атаман кувырнулся с седла. Подняв облако пыли, грязно ругнулся, глянул вслед уносящемуся Извеку и взревел на суетящихся вокруг хлопцев. Те, разобрав пару небранных слов, запоздало бросились в погоню. Вместе с последними, в серых клубах скрылся и сквернословящий Бутян.

Извек видел за спиной целую вереницу всадников. Быстро обходя прочих, летел жеребец атамана. Бутян стоял в стременах, потрясая в воздухе длинным топором. Дорога метнулась в гору, но погоня не отставала.

Хорошо идут, подумал Сотник, оглядываясь. Ворон тоже летел как птица, но пока не в полную силу. Копыта быстро ударялись в землю, выстукивая чёткий ритм. Внезапно два десятка самых прытких, рискуя загнать коней, вырвались вперёд.

— Ай, скверно-то как, — пробормотал Сотник. — С коняжками так нельзя, они же помереть могут.

Он потянулся за притороченным к седлу луком. Натягивать на полном скаку пробовал всего раз, по совету Селидора. Оказалось, что не зря. Выудив тетиву, накинул петлю на нижний рог и, не ослабляя натяжения, сунул лук в голенище сапога. Выравнивая коленями тряску, потянул петлю к верхнему рогу. Рука, сгибавшая дугу, всё равно прыгала как бешенная, и кулак с петлёй несколько раз пролетал мимо бороздок. Наконец, тетива легла на место, едва не защемив пальцы. Дёрнув из колчана стрелу, заметил, что расстояние до преследователей сократилось. Аккуратно выцелил, отпустил стрелу, проверяя, как пойдёт. Древко метнулось к преследователям и засело в плече ближайшего всадника. Тот откинулся на круп лошади и мгновенно отстал. Остальные стрелы Извек посылал быстрей, метя в самую гущу. Плотная стайка преследователей попыталась рассредоточиться. Но уловка не помогла и, к концу первого колчана, осталось лишь пять смельчаков, чьи кони роняли пену. Под копытами Ворона всё чаще стали попадаться крупные валуны и он, старательно преодолевая препятствия, сбавил ход. Скоро начал петлять между огромных каменных глыб, и бесформенные обломки почти скрыли преследователей. Погоня отстала. Самые прыткие, замучив лошадей до полусмерти, смешались с подъехавшей толпой.