Стихия огня (Иль-Рьен - 1) - Марта Уэллс

За внутренними воротами и портиком виднелись прославленные сады Бель-Гарде с их фонтанами и миниатюрными садиками, укрытыми теперь толстым снежным покровом. Каменная резьба на самом новом из поднимающихся над головой бастионов выделялась своими завитками, изгибами, вплетенными в узор, и классическими масками духов удачи. Жемчужиной среди крепостей назвал кто-то этот замок. Да, подумала Равенна, самоцветы на эфесе еще не означают, что можно не опасаться клинка.

— Отыщите лейтенанта Гидеона, пусть немедленно доставит ко мне Фалаису, — приказала королева-мать ближайшему к ней гвардейцу.

Когда тот отъехал, Равенна посмотрела вниз и увидела Элейну, семенящую возле лошади и отчаянно дергавшую королеву за юбку.

— Моя госпожа, если вы немедленно не укроетесь от ветра, ваша хворь вернется.

Склонившись, чтобы возразить камеристке, Равенна вдруг бессильно закашлялась.

Она не умела галантно признавать свою слабость. Как только королева смогла заговорить, она выругала Элейну, гвардейцев, поспешивших помочь ей спуститься на землю, и — совершенно без всякой вины — лошадь, простоявшую во время всего эпизода так смирно, что казалась врытым в землю камнем.

Равенну провели через широкую дверь в просторную, великолепно обставленную прихожую. Здесь оказалось чересчур холодно, чтобы снять плащ, но хоть ветра на было.

— Я хочу, чтобы это сооружение обыскали сверху донизу.

— Да, моя госпожа.

Нетерпеливым мановением руки Равенна отослала Элейну и принялась расхаживать, переплетая пальцы; строгий взгляд королевы успел заметить, что прислуживает ей собственная челядь, а не люди из замка. Явился гвардеец, посланный ею за Фалаисой, пропустив вместе с собой в дверь порыв холодного ветра. Увидев тревогу в его глазах, Равенна напряглась.

— Ваше величество, — произнес он виновато. — Лейтенанта Гидеона и всех, кто охранял королеву, здесь нет.

Равенна остановилась, упершись взглядом в резную панель перед собой.

— А где сама Фалаиса?

— Ее нет ни среди альбонцев, ни возле его величества.

Равенна кивнула и прошептала:

— Это Дензиль.

Томас сидел перед очагом в гостиной апартаментов, которые гвардейцы заняли под штаб-квартиру. Гидеон вместе с большой частью отряда охранял Фалаису. Лукас, возглавив экспедиционный отряд в составе себя самого, Мартина и еще двух цистериан, повел его на кухню за провиантом. Берхэм и Файстус на противоположном столе лили пули; старший держал обернутую в кожу форму, а молодой осторожно разливал из ковшика расплавленный свинец.

Гвардеец, получивший самые тяжелые раны, умер совсем недавно. После всех, кого Томас вывел на битву, а потом хоронил, глупо было горевать о смерти практически незнакомого человека, и мысли капитана все время обращались к Галену Дубеллу.

Томас знал, что еще никому не удавалось в такой степени провести его. Он прибыл ко двору совсем юным — моложе Роланда, и в одиночестве миновал все ловушки и подводные камни. Не позволяя себе кому-либо доверять, он избежал оговоров, оказавшихся роковыми для многих, и учился обману у тех, кто лучше знал интриги двора. Быть может, он поверил Грандье лишь потому, что старый волшебник ничего не просил.

Томас попытался представить себе, что ощутил Дубелл под конец, осознав, должно быть, что его доверенный друг и слуга, которым прикидывался Грандье, следил за ним, тщательно собирал на него нужную информацию, чтобы в какой-то момент подставить его как очередную жертву, если только старику позволили понять это, если только, умирая, он не пребывал в полном неведении относительно происходящего.

Явилась Каде с видом случайной пассажирки, ожидающей прибытия городского экипажа, и уселась в другое кресло. Томас был рад ее обществу и не стал спрашивать, почему она осталась в городе. Все полагали, что Каде вполне легко могла оказаться за пределами города, хотя и не имели к тому никаких доказательств.

Он подумал, что полагается на нее, как солдат на порох, всегда кажущийся надежным тому, кто часто пользуется пистолетом.

Теперь Каде не сводила с него глаз. Томас не выдержал и спросил:

— Ну, в чем дело?

Она ответила:

— Как по-вашему, что сделает Роланд, когда узнает о Дензиле и Фалаисе?

Томасу показалось, что она хотела сказать совсем другое, но не было желания проверить свои подозрения, и он ответил нехотя:

— Не знаю. — В этот момент усталость заглушила опасность возможного гнева Роланда, хотя, как считал Томас, со временем он справится и с королевской раздражительностью. Интересно даже, как это он сам сумел презреть стремление к власти, чтобы освободиться от докучливого общества тех, кто еще рвался к ней. — Роланд, Дензиль и Фалаиса образуют весьма интересный любовный треугольник. Жаль, что я не могу еще более усугубить путаницу, приударив за Фалаисой.

Молодая королева была прекрасна, но ведь и большая часть придворных дам тоже, размышлял Томас. Она относилась к той породе женщин, ради которых мужчины непременно губят себя. Эту стадию он давно миновал. Добивался ли Дензиль любви Фалаисы, или просто не нашел иного способа приблизиться к ней? Фалаиса-то явно его не жаловала. Томас сомневался в том, что она вообще выделяла кого-нибудь при дворе. В ее предложении Томас не уловил тепла. Она намекнула ему на интим, полагая, что это и будет основная часть сделки.

«Неужели и я был таким? — удивился Томас. — Неужели и я так думал, когда Равенна сделала мне подобное предложение… Вот дела».

Прервав его размышления, Каде спросила:

— А почему бы нет?

Он успел заметить, что обратился к ней с непринужденностью, предполагавшей дружбу, не считаясь ни с приличиями, ни с чем-то другим. Еще он подозревал, что только что предоставил Каде возможность хорошенько порасспросить его на интересующие ее темы. Впрочем, останавливаться было поздно, и он ответил:

— Если бы я намеревался воспитать ребенка, то не стал бы дожидаться сегодняшнего дня.

Каде приветствовала эти слова еще одним долгим мгновением загадочного молчания, а потом промолвила:

— О, а ты мудрец. — И поглядев в огонь, хихикнула чему-то своему.

— Что? — не понял Томас.

— Ничего. — Она посидела в молчании, а потом спросила: — А почему Дензиль забрал такую власть над Роландом? Так, что может даже угрожать королеве, не смеющей надеяться на помощь?

Томас глядел на огонь и вспоминал:

— Как раз перед кончиной вашего отца Роланд попытался убить себя и вскрыл вены, но неудачно. Дензиль обнаружил его, перевязал и сочинил объяснение. А потом удержал Роланда от повторных попыток.