Лучше бы я осталась старой девой - Анна Малышева

– Мы арестовали его по обвинению в похищении ребенка, – жестко ответил следователь. – Вы знали об этом?

– Что?! – Мухамед так и подскочил.

– Не знали? Он также сознается в двух убийствах. Говорит, что убил мать похищенной девочки и еще одну девушку. Вы обо всем этом слышали. Мы приходили к вам тогда вечером и говорили об этом с Селяниной.

– Да, она была потрясена смертью подруги… – протянул Мухамед. – Но зачем он это сделал? Вы не ошиблись? Это он? Мерзавец! Зачем он убил их?! Зачем ему девочка?

– Вы знакомы с Ибрагимом?

– Я с такими людьми не общаюсь.

– Но вы его знаете?

– В Москве все друг друга знают.

– Вы говорили, что он что-то крал? Можете припомнить случаи?

– О, много… Но мы на него не заявляли в милицию. Мы как-то стараемся поддерживать порядок сами. Но убийство…

– Фатиха что-то знала о делах любовника?

– О, не знаю.

– Как она себя вела вчера вечером, после того как все узнала?

– Была очень расстроена. Но я не удивлялся.

– Когда она приехала в Москву?

– Недавно. Дней десять назад.

– Она виделась с Ибрагимом?

– Я не знаю.

– Почему она поселилась у вас?

– Позвонила из Дамаска и попросила принять ее на некоторое время. Я хорошо знаком с ее отцом, мне было неудобно отказать. В этом нет ничего необычного.

– Но вы знали, что она едет, чтобы встретиться с любовником?

– Да.

– А ее семья разве не знала, зачем девушка едет в Москву?

– Что вы! Она это скрывала!

– Откуда же это знали вы?

Мухамед замялся.

– В чем дело? Вы не хотите говорить? – спросил следователь, в возбуждении засовывая в рот сигарету. – Боитесь опозорить мертвую?

– Боюсь, что вы это всем расскажете. Я буду выглядеть ее сообщником.

– Сообщником?

– Да. Я не один знал, что она любовница Ибрагима. – Мухамед, казалось, был смущен. – Знали еще несколько человек. Но все молчали. Даже близким друзьям не говорили. Такие вещи лучше сохранять в тайне. Зачем портить девушке жизнь? Мы надеялись, что она образумится. Ей сватали трех женихов на родине. Фатиха всем отказала, потому что любила этого негодяя. Для ее семьи известие об этом было бы ударом.

– Откуда же вы узнали?

– Случайно. Она училась в Москве, Ибрагим в то время приезжал… Тогда и сошлись. Я случайно это узнал, некстати вошел в комнату, кое-что увидел. И конечно, сразу понял, зачем ей нужно в Москву, когда она позвонила и попросила принять ее.

– Она могла быть его сообщницей?

– Фатиха была чистая девушка, несмотря на эту историю, – запротестовал Мухамед. – На мертвую все можно свалить, но я утверждаю – она не могла ни украсть, ни предать. Ни тем более убить. Нет, это невозможно!

– Как вы думаете, насколько был с нею откровенен Ибрагим? Она могла знать об этих убийствах?

– Не знаю… Она вообще в последние дни была очень подавлена. Мне иногда казалось, что она сходит с ума. Было тяжело смотреть. Я и теперь не могу прийти в себя! Какая смерть! – причитал Мухамед. – И все это придется сообщить ее отцу. Я даже слов таких найти не смогу. Единственная дочь! Умница, в Москве училась…

– Вернемся к сегодняшним событиям. Как все выглядело?

– Простите, я закурю… – Мухамед горестно подпалил сигарету, посмотрел в стену печальными глазами. – Она просила подвезти ее в какой-то магазин в центре. Мы рано встали, покушали, вышли во двор. Я стал доливать бензин в бак. Когда закончил, она сказала, что поставит канистру сама, и попросила меня включить Мануэля…

– Кто такой Мануэль?

– А, старый певец. Ливанский армянин. Это музыка моей юности. Я поставил кассету, посмотрел на нее и увидел – обливается из канистры. Я сперва не понял. Думал, она с ума сошла. Потом зажгла спичку…

– Как она вела себя?

– Очень спокойно. Улыбалась.

– Улыбалась?!

– Да. Это меня поразило. Я даже не сумел двинуться, выйти из машины… Потом она бросила спичку, все загорелось. Я понял, что сейчас взорвется машина. Отъехал в сторону, вернулся к ней… И все. Потом приехала «скорая», но ее было уже не спасти. – У Мухамеда дрогнула нижняя губа, он плотнее прикусил сигарету. – Она выбрала такую мучительную смерть!

– Значит, случившееся было для вас полной неожиданностью?

– Конечно! Иначе бы я помешал ей! Но она так спокойно себя вела…

– Как вы думаете, она заранее обдумала этот поступок?

– Вела себя так, словно все предусмотрела. Наверное, решила умереть еще вчера, когда узнала, что Ибрагим арестован.

– Зачем ей понадобилось умирать?

– Она была очень предана этому негодяю.

– Хорошо. Подпишите здесь.

Мухамед подписал протокол допроса и умоляюще посмотрел на следователя:

– Нельзя ли мне увидеть этого мерзавца?

– Зачем?

– Из-за него погибла Фатиха… Вы ему сообщите?

– Подумаем.

– Скажите ему… Если у него есть хоть капля совести, он во всем сознается.

– Он и так во всем сознался.

– Я думал… – Мухамед не договорил, махнул рукой.

– Сейчас мы поедем на вашу квартиру. Надо осмотреть вещи покойной.

– Пожалуйста. Но я прошу вас – сообщите Ибрагиму. Может быть, это произведет на него впечатление и он еще в чем-нибудь сознается. Я уверен, что это далеко не все.

– Вот как? А мне кажется, что этого уже слишком много.

Мухамед пристально посмотрел на следователя, но не спросил, что тот имел в виду. Сунул в пепельницу дотлевший до фильтра окурок и сказал, что готов ехать.

– Это все вещи вашей подруги?

– Я не знаю. – Лена стояла у окна, ее рука лежала на голове сына. Мальчик сегодня не отходил от нее ни на шаг, возможно, потому, что с Иссой было невесело. На полу стояла сумка Фатихи, оттуда высовалось тряпье, обувь, арабская газета. Все лежало вперемешку.

– Вы жили с ней в одной комнате?

– Да. Вы меня арестуете?

– За что? – изумился он.

– В прошлый раз хотели…

Лена неохотно присела на постель, мальчик терся рядом, с любопытством рассматривая незнакомого человека.

– Ваш сын? – спросил следователь. – Муж не приехал?

– На днях его жду.

– Не передумали? Поедете в Сирию?

– Наверное. Вы хотели об этом со мной поговорить? – с вызовом спросила она.

Следователь подумал, что в этой девушке что-то изменилось. Она держалась куда спокойней и уверенней, чем в прошлый раз. Говорила смело, язвила. «И попробуй выясни, почему она сегодня такая… – подумал он. – Опять скажет – не знаю».

– Вы видели, как все это произошло?

– Я спала. Все это случилось очень рано. Мне сообщил Абдулла.

– Вы с этой девушкой дружили?

– Мы едва познакомились.

– Она вам рассказывала о себе? Кажется, Фатиха хорошо говорила по-русски?

– Правда, хорошо. Но рассказывала мало. Может, я была ей несимпатична.

– Она не упоминала, что приехала, чтобы увидеть любимого человека?

Лена замерла. Следователь увидел в ее глазах знакомое выражение – испуг, замешательство… Потом она медленно и неуверенно кивнула.

– Так да?

– А откуда вы знаете? – Девушка вдруг взволновалась и шепотом попросила: – Не говорите никому, что я вам об этом сказала.

– Она делала из этого тайну?

Кивок. Девушка медленно перевела взгляд на дверь. Следователь понял:

– Нас не подслушивают. Почему она скрыла цель своего приезда?

Молчание.

– Потому, что этот человек женат?

Лена была потрясена.

– Откуда вы знаете? – выдавила она наконец.

– Представьте, об этом мне рассказал Мухамед, ваш родственник. И кстати, признание ему тоже далось нелегко.

– Он знал?

– Да. Что она рассказывала об этом человеке?

– Это была несчастная любовь, которая сломала ей жизнь.

– Она не говорила вам, что этот человек попал в беду?

– Как?.. – Лена от изумления даже приоткрыла рот, отчего ее лицо стало совсем юным, почти детским.

– Она не упоминала, что этот человек был… Скажем, невысоких моральных качеств?

– Никогда. Она его любила.

– А то, что он был вором – не говорила?

– Я просто потрясена.

– Значит, никаких откровений на этот счет вчера не было?

– Вообще никаких.

– Хорошо. – Он поднялся, кивнул ребенку, который в ответ заулыбался.

– Вы нашли девочку? – Лена тоже вскочила, словно хотела преградить ему путь к выходу.

– Боюсь, что слишком давно ее похитили. И человек, который это сделал, до сих пор не сознался, где он ее спрятал и что с нею сделал.

– Вы его арестовали?!

– Вчера вечером. Кстати, это имеет прямое отношение к самоубийству вашей подруги. Ее любовник и похититель девочки – одно лицо. Он сознался также и в убийстве другой вашей подруги, Инны, и девушки из общежития.

Лена молча стояла, сцепив руки, и только качала головой – мерно, как китайский болванчик. Потом сказала, очень тихо:

– Ее любовник…

– Да. Ваша подруга великолепно умела молчать.

Когда она осталась одна, силы покинули ее. Лена прислонилась к стене, ощутила холод панели, провела рукой по шуршащим обоям. Сашка попросил:

– Пойдем гулять!

– Куда… – ответила она, не глядя в его сторону. – Дождь идет.