Работа над ошибками (СИ) - Инесса Клюшина

— Да все понимаю, — дальше слушать страшные истории не имеет смысла. Я и так собрала в кулачок всю смелость, которая у меня была, чтобы сюда прийти.

Если бы ты знал, Стас, о накачанных татуированных парнях, которые, возможно, меня уже ждут около подъезда… Мурашки ползут по телу миллионами муравьев.

— Так Вероничка готова к боли, ушибам и другим гадостям? Можно даже что-то сломать или травмировать.

— Я повторять не буду, — отвечаю я, размышляя про себя, как попросить Стаса проводить до квартиры, не объясняя причины. Вымышленные враги меня очень занимают в данный момент.

Стас встает и чуть поводит плечами. Это ленивое движение так чувственно, что я, как обычно, опускаю очи долу. В смысле, не пялюсь на него. Берегу психику.

— Запомни ход и пойдем.

— Куда? — пугаюсь я.

— Елы-палы…Ну хоть в гостиную. Там ковер, в первый раз помягче будет.

— Какой первый раз?

Стас без предупреждения хватает меня и поднимает над полом. Ставит на ноги и глядит в мое ошарашенное лицо:

— А ты чего хотела? Привыкай. По-всякому бывает. Иногда и на полу с противником валяешься, иногда к стенке прижимает, а иной раз и в бараний рог скручивает.

— Э-э..

— Непонятливая Вероника. Хотела основ самообороны, чего тормозишь? Идем заниматься в гостиную. Будет тебе урок. Радуйся.

Глава 17

— Ничего себе, радуйся, — бубню я, идя следом за Стасом, — я не могу сегодня заниматься. У меня формы нет.

— Нормально, — Стас даже не поворачивает головы, — будут реальные условия. По-хорошему, в чем ты ходишь обычно, в том и надо учиться. На каблуках женщин тоже учат драться.

— И что, получается у них?

— Все получается у тех, кто тренируется, — Стас открывает дверь в просторную комнату. Какие комнаты в его квартире большие! Я то, считай, заседаю на кухне, в той, белой и с большой кроватью, была разок, да в шикарной ванной — пару раз. На этом мое знакомство с квартирой Стаса заканчивается.

Комната обставлена а-ля плетеная мебель, легкость и невесомость. Как сюда гармонично вписался большой плоский телевизор, никак не пойму. Но здесь действительно полно свободного места.

— Стас, а может, сегодня не на-адо, — скромно канючу я. Прямо как мои детишки перед двойкой в журнал, если я оценки выставляю на перемене, — я же не ожидала. Тогда бы морально подготовилась, форму там и прочее…

— А нападение вообще происходит неожиданно.

— Да? Ну ладно, — без боя сдаюсь я. Кому это надо, в конце концов, мне или Стасу?

На полу комнаты и правда ковер. Но он не похож на перинку или на татами — эти маты я видела, когда смотрела соревнования по карате по телевизору.

— Я что, падать буду прямо на пол?

Стас угорает надо мной:

— Прикинь, Вероничка, прямо сюда. Эх, что же я тебя в свою спальню не повел? Там у меня линолеум, вообще никаких ковров.

— Я уже согласна, — говорю быстро, а Стасу опять радость:

— А ты думаешь, там, на улице, тебе матрасик подстелют, когда падать будешь? Я в свое время и по снегу пузиком ерзал, и по асфальту тоже. Незабываемое ощущение!

— Представляю… — мой голос звучит не очень оптимистично, — я просто видела, что каратисты падают на маты, только и всего.

— Татами. Я тоже на татами падал когда-то. Поприятнее будет, чем на пол, это да. Но не смешивай спорт и жизнь, дорогая. В жизни все проще и больнее. Сейчас, минутку, — откуда ни возьмись появляется чистая бумага и ручка — их Стас достает из ящика стола, который отодвигает чуть позже в угол комнаты. Стулья тоже отставляются в сторонку. В комнате становится еще больше пустого пространства.

Недоуменно гляжу на сей презент.

— Мне записывать, правильно?

— Я бы посоветовал. Но — как хочешь.

— Хорошо, — пожимаю плечами я. Что-что, а конспектировать мы умеем.

— Присаживайся, — Стас кивком головы указывает на ковер под ногами. Доля секунды — и он совершает какое-то хитроумное движение и уже сидит на ковре, скрестив ноги по-турецки. Я же ковыряюсь довольно долго, чтобы присесть на тот же ковер. Поджимаю ноги под себя, усаживаясь на приличной дистанции от Стаса. Себе дороже садиться к нему близко.

А Стас пребывает в задумчивости, потому ерошит свои волосы. Ерошит долго и обстоятельно. Рубашка распахивается на груди, обнажая развитые мышцы и шрамы. Все как обычно, только уж слишком близко. Волос на груди у Стаса нет — прямо как у мужчин, фотографиями которых усыпаны рекламы в дамских журналах. Сидеть рядом с таким очень увлекательно. Если, конечно, занимаешься с ним чем-то другим, а не уроками рукопашного боя для чайников. А так приходится поволноваться, сколько же синяков останется на моем теле после занятия. Бугрящиеся мышцы Стаса внушают уважение.

— Тут одним урочком сыт не будешь, — изрекает Стас через минуту, — здесь бы, конечно, систематически. Слишком много информации, плюс отработать все надо…

Мне бы этот урок выдержать достойно, когда он меня лапать будет своими ручищами. Не потерять голову, когда со Стасом будем «валяться», как сам же сказал. А он — систематически! Скоро мои нервы взорвутся, ей-богу.

А валяться точно будем. Что я, Стаса не знаю?

— А можно без того, что я бы на полу лежала? Как-нибудь…теоретически?

Стас смотрит укоризненно.

— Вероника, все в жизни взаправду. Ты готова меня для начала хоть послушать-то, мисс учительница?

— Готова.

— Тогда не зажимайся и не гляди так испуганно.

Он железный, этот Стас. Сижу с ним рядом, и все плывет перед глазами, и давно пересохло в горле. Сидеть рядом на полу — это, знаете ли, не одно и то же, что сидеть за одним столом. Ближе, интимнее, откровеннее. Но Стас, видимо, не замечает, как я прячу глаза, только бы не смотреть на его незастегнутую рубашку.

Интересно, если я сейчас нападу на него и попытаюсь изнасиловать, он отобьется? Ой, Вероника, оставь свои дурацкие шутки.

— Значит, смотри, Вероничка… Что должна запомнить для любого случая при нападении. Во-первых, дыши. Не задерживай дыхание. Его может перехватить и прочее. Старайся дышать…

— «Дыхание — всегда», — старательно вывожу на листочке.

— Удары делаются на выдохе. То есть, когда наносишь удар, ты выдыхаешь. На выдохе же исполняются выходы из захватов. Но это все надо практиковать и прочее, ты пиши давай, потом покажу.

— Угу, — киваю я, уткнувшись в листочек.

— Во-вторых, для тебя, как для женщины, хорошее правило: не работай силой на силу, — гляжу на Стаса и недоуменно моргаю, а тот машет рукой, — сейчас объясню. Сама понимаешь, что у тебя сил меньше, чем у любого мужчины, и броски через бедро там, через плечо отпадают. Ты работаешь строго по болевым точкам. Покажу сам, и нужно выучить их. Болевых точек у человека много, но есть те, которые надо специально находить на теле, в смысле, именно знать, где они находятся точно, а есть те, которые найти легко. Вот их и покажу.