Быть никем. Теория самомоделирования субъективности - Томас Метцингер

смысловым состоянием. Поэтому для того, чтобы атаковать объяснительную цель феноменальной прозрачности, необходимы дополнительные ограничения на другие уровни описания. В принципе, можно представить, что бессознательное нейронное состояние, по сути дела, будет ссылаться на себя как на средство репрезентации - но это еще не означает, что оно станет феноменально непрозрачным. Феноменальная непрозрачность и прозрачность определяются степенью, в которой система в целом имеет аттенционный доступ к более ранним стадиям нейронной обработки.

К сожалению, сегодня почти ничего не известно о нейронной основе феноменальной прозрачности. Однако как только будут получены минимально достаточные нейронные корреляты для конкретных форм феноменального содержания, мы сможем исследовать степень доступности более ранних этапов обработки, ведущих к установлению этих коррелятов в системе. Такая исследовательская программа должна быть ориентирована на "принцип аттенциональной доступности", который я представил выше: степень феноменальной прозрачности обратно пропорциональна степени аттенциональной доступности более ранних стадий обработки. Прозрачность, таким образом, можно рассматривать как функциональное свойство нейронного процесса, несущего соответствующее феноменальное содержание. Особый интерес может представлять более тщательное исследование временного разрешения аттенциональной обработки по отношению к таким более ранним фазам динамической нейронной самоорганизации.

Также может оказаться полезным применить дополнительное "ограничение на приобретение" (см. Bermúdez 1998) к филогенетической и онтогенетической истории феноменальной прозрачности. Нейробиологическая теория прозрачности должна быть способна объяснить, как мы приобрели прозрачные и непрозрачные феноменальные репрезентации в несколько этапов. Чтобы проиллюстрировать эту идею, позвольте мне кратко указать на очевидную особенность трех классов феноменальных состояний, которые я первоначально различал, а именно: сенсорная обработка, эмоциональная обработка и когнитивная обработка. Очевидно, что сенсорная обработка является очень старой, очень быстрой и высоко интегрированной с другими репрезентативными ресурсами в системе. Она также, как правило, очень надежна и хорошо адаптирована к нашей текущей среде. Интересно отметить, что сенсорное содержание также является нашим парадигматическим примером прозрачности. Если философы ищут пример прозрачности, они обычно выбирают сенсорную квалию, как Г. Э. Мур выбрал визуальную цветовую квалию синего цвета. Сенсорные квалии - это пример прозрачности. Интересно отметить, что эмоции появились гораздо позже в эволюционной истории и что эмоции обычно требуют больше времени на обработку; они часто не так хорошо адаптированы и не так надежны по отношению к нашей быстро меняющейся современной социальной среде. Получается, что эмоции занимают среднее место в феноменальном спектре между прозрачностью и непрозрачностью: иногда мы осознаем их репрезентативность, чаще - нет. С эволюционной точки зрения, когнитивная обработка - в смысле внутреннего моделирования основанных на правилах операций с дискретными символами, композиционность, синтактичность, простота и так далее - это нечто очень и очень новое. Сознательное мышление, безусловно, имеет самый короткий период для эволюционной оптимизации; оно медленное и, как все мы знаем, очень ненадежное. Когнитивная обработка настолько медленная, что позволяет нам интроспективно наблюдать за процессом создания ее содержания. Эволюционная перспектива может помочь сделать первые шаги на пути к нейробиологически обоснованной теории феноменальной прозрачности (см., например, Roth 2000).

Однако в конечном счете феномены прозрачности и непрозрачности можно будет объяснить и на гораздо более коротком временном масштабе. Если существует постепенное распределение прозрачности в феноменальном пространстве, определяемое как градиент доступности внимания для более ранних стадий обработки, то этот градиент может иметь прямое объяснение в терминах временного разрешения и времени обработки целевых состояний первого порядка в мозге.

При поиске нейронных коррелятов определенных состояний сознания важно выделить минимально возможный набор условий, достаточный для активации конкретной формы феноменального содержания. Особый интерес представляют все экспериментальные установки, в которых удается отделить интенциональное содержание репрезентативного состояния от его феноменального содержания. Другими словами, мы должны искать общий набор минимально достаточных условий идентичных переживаний, которые иногда являются галлюцинациями, а иногда - верифицированными восприятиями (хороший пример см. в Düzel, Yonelinas, Mangun, Heinze, and Tulving 1997).

 

3.2.8 Автономная активация

Как мы только что увидели, некоторые ограничения имеют значительную феноменологическую специфику. Степень удовлетворения ограничений может сильно варьироваться от одного класса феноменологических состояний к другому. Следующее ограничение справедливо не для всех, но для значительного числа различных форм феноменального содержания. Как объяснялось в главе 2, презентативное содержание всегда коррелирует со стимулом. Репрезентативное содержание всегда отсылает к реальному состоянию мира. Феноменальные симуляции (см. раздел 2.3), однако, генерируются таким образом, что в значительной степени не зависят от текущего сенсорного ввода. Высшие порядки, то есть, в частности, подлинно когнитивные варианты сознательных содержаний, могут таким образом входить в сложные симуляции: они порождаются такими симуляциями. Интересно отметить, в контексте только что рассмотренного ограничения прозрачности, что когнитивное феноменальное содержание, активируемое автономным способом, обычно непрозрачно.

 

Феноменология моделирования

Однако сначала нужно рассмотреть состояние сна, поскольку оно демонстрирует максимальную степень удовлетворения ограничения 8: сны - это глобальные автономные состояния. Во сне мы сталкиваемся с очень большим, глобальным классом состояний, который возникает именно потому, что мозг постоянно интерпретирует внутренне генерируемые стимулы, интегрируя их в динамичную, прозрачную модель мира. Как и в обычном состоянии бодрствования, эта модель не осознается как модель, и в этом случае даже информация о том, что эта модель не относится к актуальному миру, недоступна субъекту опыта. К более подробному анализу феноменальных сновидений и их значимости для общей теории сознания я вернусь в главе 4 (раздел 4.2.5). Здесь же мы рассматриваем только феноменально переживаемые состояния, не связанные напрямую со стимулами. В основном существует два вида таких состояний.

Вы когда-нибудь читали философские тексты, которые вызывали в вас спонтанный внутренний диалог с автором? Дневные сны, ассоциативные фантазии, спонтанно возникающие последовательности воспоминаний или кажущиеся бесполезными внутренние монологи - это ненамеренные симуляции. Иногда эта первая категория состояний даже открывает магическое измерение: ею управляют образы, переживаемые как автономные и как образы. В ненамеренных симуляциях мы субъективно переживаем себя как существа, не привязанные к эмпирическому Сейчас, которое в данный момент дается через органы чувств. Интенциональное содержание наших текущих ментальных процессов простирается в прошлое и будущее, но в то же время остается верным, что как содержимое рабочей памяти они подчиняются принципу презентативности (ограничение 2). Я могу мечтать о далеком будущем или удивляться внезапному появлению приятного детского воспоминания, но в то же время эти внутренние симуляции всегда происходят на фоне того, что я вижу эти мечты или удивляюсь сейчас. Этот новый уровень субъективного опыта можно проанализировать следующим образом: Разница между возможной и реальной ситуацией становится глобально доступной (ограничения 1 и 3). Прошлое и будущее теперь могут быть представлены в виде эксплицитных эпизодов, которые, тем не менее, всегда привязаны к единичной, индивидуальной перспективе (ограничения 5 и 6) на уровне феноменального опыта. Индивидуальная перспектива порождается феноменальным присутствием расположенного, полностью воплощенного "я" (см. раздел 5.4).