Методист I - Артемий Скабер

остановками. Ноги ватные, голова кружится, но иду.

«Дарл… ты невероятный», — тихо сказала Кара.

Хмыкнул, криво усмехнулся:

— Просто упёртый и везучий пока. Хотя хрен знает, можно ли назвать мою новую жизнь везением. Шагнул вперёд. Пол подо мной провалился.

— Что за?!.

Камни рассыпались разом, поддержки не стало. Я полетел вниз, в темноту. Руки выставил вперёд инстинктивно, не помогло, потому что развернуло.

Удар. Спина ударилась о камни снова, боль вспыхнула по всему телу. Перекатился, ещё удар — плечо. Покатился дальше, кувыркаясь. Остановился где-то внизу.

Лежал, дышал и не двигался.

«Дарл!» — кричала Кара панически. — «Ты жив⁈ Отвечай немедленно!»

— Угу… — прохрипел я. — Пока… жив.

Встал с трудом, каждая мышца протестовала. Огляделся. Туннель — широкий, уходит вглубь, дальше. Стены каменные, влажные, покрыты мхом. Что же тут прячешь Оргус? Тут не подвал, а целые котакомбы. Инквизитора запер и издеваешься над ним или бога?

«Очень надеюсь, что нет. Вдруг он ещё и платья шьёт?» — нервно хихикнула Кара.

— Я бы не отказался.

Меня окутал холод, да такой, что дыхание превратилось в белый туман. Метка на руке пульсировала. Сильно, больно, настойчиво.

«Кара?»

«Скверна…» — её голос дрожал. — «Много скверны. Очень много. Впереди.»

Почему бы и нет? Если уж задница, то должна быть глубокая. Посмотрел назад, а там стена. Наверх не забраться, путь только вперёд, прямо как моя жизненная установка.

Шагнул и замер. Большой зал как в таверне, потолок высокий — метров пять, не меньше. В центре клетка: железная, массивная, прутья толщиной с мою руку. На них какие-то значи, что светились. Снова магия? Такая густая, плотная, я чувствовал её кожей, давит, жжёт, отталкивает. Внутри клетки — женщина?

Я замер на месте, не дышал. Она сидела на полу, прислонившись к прутьям спиной. Голова опущена, волосы длинные, чёрные, спутанные — свисают почти до земли. Платье когда-то было белым, теперь серое, рваное, в пятнах тёмных.

Руки тонкие, кости проступают под кожей. Кожа бледная, почти прозрачная, на запястьях — чёрные вены, толстые, извилистые. Они пульсировали в такт с рунами на прутьях.

Она медленно подняла голову. Глаза. Чёрные, полностью чёрные— без белков, без зрачков, без радужки.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

«Дарл…» — Кара прошептала испуганно. — «Это… это человек, поглощённый Скверной. Полностью. Ранг… ошибка… не могу оценить точно. Слишком сильна. Она очень опасна.»

Женщина встала медленно, движения плавные, текучие. Она шагнула к прутьям, положила руку на железо. Руны вспыхнули ярче мгновенно, заискрились, затрещали.

— Меченый… — голос низкий, хриплый, с эхом. — Чую знак бога.

— Вы ошиблись! — улыбнулся в ответ.

— М-м-м… — втянула она носом. — Свеженький ещё, решил стать подстилкой так называемых богов? Силы захотелось? Зря ты сюда пришёл.

Метка на моей руке вспыхнула болью. Острой, пронзительной, я схватился за запястье, сжал изо всех сил.

«Дарл!» — Кара закричала. — «Она тярется к твоей метке! Скверна реагирует! Много, слишком много!»

— Вижу! — рыкнул я сквозь зубы.

Попытался отступить, развернуться, уйти. Ноги не слушались, будто приросли к камню. Метка тянула меня вперёд, к клетке, к женщине.

«Что за…?»

«Метка хочет поглотить Скверну!» — Кара истерично. — «Автоматически! Слишком много энергии рядом, она активировалась сама! Дарл, ты не выдержишь такой объём!»

Женщина заорала. Звук нечеловеческий — визг, рёв, скрежет металла по стеклу. Я зажмурился, зажал уши ладонями. Не помогло, звук пробивался в череп, в мозг.

Из её тела полился дым. Чёрный, густой, маслянистый. Он тёк к прутьям клетки медленно, просачивался сквозь них, обтекал руны. Тянулся ко мне плотными щупальцами.

Метка вспыхнула ярче, ослепительно. Рука светилась так, что больно смотреть даже сквозь перчатку и мазь. Кожа под ней горела, плавилась.

Дым ударил в меня.

Я закричал.

Боль. Везде, сразу, разом. Метка жгла огнём, кровь кипела в венах, сердце билось так быстро и сильно, что казалось вырвется из груди и разорвёт рёбра. В глазах потемнело, в ушах зазвенело, земля ушла из-под ног.

«Дарл!» — Кара орала. — «Слишком много! Таймер обновляется! Мана поступает! Но это убьёт тебя! Остановись!»

Не могу. Не могу остановиться… Метка работает сама, поглощает, жрёт энергию. Экран перед глазами мигал красным, цифры скакали.

Сердце замедлилось резко, пропустило удар. Боль в груди, острая, как нож.

«Критическая угроза жизни носителя!» — голос Кары стал механическим, чужим. — «Инициализация протокола номер два! Аварийное перенаправление!»

Кольцо на пальце вспыхнуло белым светом.

— Кара… какого… хрена⁈

«Дарл, потерпи! Я пытаюсь спасти тебя!»

Всё потемнело разом.

* * *

Очнулся.

Лежал на камнях. Холодных, мокрых, жёстких. Голова раскалывалась на части, каждый удар пульса отдавался болью. Рука горела, но тише.

Открыл глаза медленно, с трудом. Потолок серый, размытый, плывёт перед глазами.

«Дарл?» — голос Кары тихий, осторожный. — «Ты… жив?»

— Угу… — прохрипел я. — Кажется… да.

Сел с трудом, каждая мышца протестовала. Огляделся. Клетка стоит на месте, женщина внутри сидит, голова опущена снова. Дышит тяжело, с хрипом. Чёрные вены на руках… посветлели заметно. Почти серые теперь, не чёрные.

Скверна ушла. Частично.

«Мы… выжили», — Кара выдохнула с облегчением. — «Это было очень близко. Ещё секунда — и твоё сердце остановилось бы.»

Я посмотрел на экран перед глазами.

Мана: 20 ед.

Таймер: 8 дней.

Моргнул несколько раз.

— Двадцать? Восемь дней?

«Видел?» — Кара радостно, гордо. — «Это всё я! Протокол номер два перенаправил излишки Скверны прямо в кольцо, минуя твоё тело. Ты мог умереть, но я нашла способ! Я…»

«Спасла меня», — закончил я тихо.

Пауза.

«Да», — совсем тихо. — «Спасла.»

Я хмыкнул, улыбнулся криво:

— Спасибо… дорогуша.

«Не смей меня так называть!» — она осеклась, голос смягчился. — «Ладно… В честь того, что ты чуть не умер и я такая хорошая. На этот раз… можешь.»

Я посмотрел на экран снова внимательнее. Рядом с «Статический разряд» появилась маленькая звёздочка.

«Твой активный навык усилен», — пояснила Кара. — «Ещё не второго ранга, но близко. Скверна, которую мы поглотили, улучшила его структуру.»

— Ну хоть какая-то польза от этой жопы, — усмехнулся я и встал.

Подошёл к клетке медленно, осторожно. Посмотрел на женщину внимательнее. Она не двигалась, дышала тяжело, грудь поднималась и опускалась неровно.

На полу рядом с ней что-то блеснуло тускло. Я присмотрелся, прищурился. Кольцо. Серебряное, простое, без украшений. На внутренней стороне гравировка — я разобрал инициалы: «О» и «Э».

Оргос и… Эльза? Эрика? Эмма?

Посмотрел на женщину снова. Волосы чёрные, длинные — даже спутанные, грязные, видно, что когда-то были красивыми. Черты лица под Скверной всё ещё различимы — правильные, тонкие, изящные.

Вспомнил Оргоса. Как он стоял у двери домика, рука на косяке, пальцы сжались до