Приземленный Ад, или Вам привет от Сатаны - Б. Липов

Яков натянул пижаму и предложил взрывной гостье сесть.

— Между прочим, негодяй, — Баламутрия не прореагировала на последние слова черта. — Это — твой сын! Или отказываешься от кровного ребенка? — Она подхватила фиолетовое сокровище, ласково пощекотала щупальцем в ухе. — Вот видишь, малыш, твой папа не хочет признавать родную кровиночку! Подлец твой папочка!.. Покажи, Яшенька, этому мерзавцу свой хвостик и рожки.

Проксимоцентавренок Яша, обиженно гудя хоботком, отклячил попу и уныло вильнул рыженьким хвостиком.

— Как же так, Баламутрия? Каким образом мог получиться этот шпингалет, ведь — явная несовместимость?! У нас даже кровь разная! Я уж не говорю о способах деторождения! Нет, ты явно что-то путаешь!

— Мерзавец! Все вы, мужчины, одинаковы! — Баламутрия вытянула одним из щупалец из сумочки носовой платок и утерла сынку хобот. — Как дело касается каких-нибудь обязательств, семьи, так сразу — в кусты! Кровь у нас, видите ли разная! К твоему сведению, у Яшеньки кровь — коричневая! А хвост и рога? Разве не твой подарок? А копыта, наконец?? Откуда!! От проксимоцентаврянина, что ли? Неужели ты все забыл?!! Кто клялся в вечной любви, кто забивал мне голову тем, чтобы я родила неповторимого сына и назвала его в твою честь! Я поверила, и перед нашей последней просьбой обратилась здесь, в шестом круге, к генетикам с просьбой помочь. Не знаю, что они со мной сделали, но на Проксиму прилетела, уже ожидая нашего ребенка. И вот — итог! Отец не признает родного сына! А я то, дура, рванулась в ад, тешила себя надеждой, хотела сюрприз любимому преподнести! Как же? Первый в истории совместный ребенок от черта и проксимоцентаврской бесовки… Наши политики на всю систему раструбили, что мой Яшенька — символ дружбы и cотрудничества двух преисподних. Ты не рыло воротить должен, а гордиться! Вот, посмотри. И пусть тебе будет стыдно!

Баламутрия швырнула черту несколько иллюстрированных журналов. На обложках и вкладышах счастливая манекенщица демонстрировала читателям сногсшибательные туалеты и своего сыночка. Рядом с этими, отлично выполненными стереоскопическими иллюстрациями была помещена черно-белая фотография КНЯЗЯ Загробштейна.

Портретное сходство между двумя Яшами несомненно существовало. От матери «символ дружбы и сотрудничества» унаследовал где-то сорок-пятьдесят процентов…

— Тут не по-нашенски написано! — Огрызнулся черт, которому улыбнулось «счастье» стать родоначальником новой расы. Это в его планы не входило. — Ты, Баламутрия, брачная авантюристка! Где доказательства, что именно я отец этого проксимцентавра-чертенка или чертопроксимоцентавренка? А? Ну где? Мало ли в аду чертей! И где у меня уверенность, что ты еще с кем-нибудь не укрепляла межгалактические связи? И вообще, гражданочка: я Вас — не знаю!

— О-ох, Яков! Какая же ты все-таки сволочь!.. Да я каждый твой шрамик изучила, каждую родиночку. И про наколку подмышкой не забыла: «Баламутрия — любовь моя!»

— Вы все слышали? — Заорал черт, зацепившись за спасительные откровения бывшей любовницы. — Так вот, милая. К твоему сведению, нету у меня ни шрамиков, ни наколок. Ну и ловка, подруга! Прошу Вас, гражданочка, укажите, какие у меня особые приметы? Хотя, заранее скажу — дохлая Ваша затея!.. Поклеп возводите. Я может быть и сволочь, но, прошу учесть, — порядочная!

— Ах, указать?! — Баламутрия попыталась обхватить извивающейся конечностью Яшин хвост. — А шрамик от ожога у кисточки?

Черт с готовностью задрал хвост трубой и сунул его под хобот нарушительнице спокойного холостяцкого бытия, аргументируя свою непричастность к появлению на свет лилового Яшеньки.

— Ну что, съела?! — Раздухарился Яков и попросил присутствующих подтвердить свою правоту.

Владимир Иванович не знал, то ли смеяться, то ли осуждать своего любвеобильного помощника.

— Прекрати паясничать, ловелас! — Попыталась проявить женскую солидарность Маринка. — Иначе отведу Баламутрию в хранилище и покажу твою татуированную шкуру.

Но Яков и ухом не повел. А войдя в раж, продолжал, на чем свет стоит, костерить инопланетянку, обвиняя ее не только в брачном авантюризме, но и в политической подтасовке фактов.

— Ну, дорогой, держись!! — Оскорбленная в лучших чувствах Баламутрия, глотая слезы, прижала к груди безотцовщину и направилась к выходу. — Ты у меня по суду алименты платить будешь. До третьего поколения внучат. По закону! И на все преисподнии ославлю! А сейчас возьму справку из лаборатории об установлении отцовства. Вот так-то! Подлец!..

Хлопнув дверью, инопланетянка покинула палату…

— Ушла! Ну да, бог с ней! Поехали дальше веселиться! — Как ни в чем не бывало, предложил Яков.

Но в палате никто не отозвался на этот призыв, кроме телевизионного экрана, на котором лобызал микрофон какой-то завитой тенорно-сопранный певец.

Даже Эдик осуждающе посматривал на своего друга и дальнего родственника. А о Маринке и говорить не стоило: черт шкодливо избегал ее презрительного взгляда. Взгляда, которым еще пол-суток назад она обещала ему все адовы наслаждения…

— Да-а. Нехорошо получается, Яша. Не по-мужски. Ну, не хочешь жениться — не женись, а при чем дитя? Почему ребенок должен страдать? — Тягуче стал выговаривать Ахенэев непутевому бесу.

— Босс! Что ты понимаешь в наших брачных связях?! Я же племенной черт! Столбовой дворянин! Кто мне позволит вот так, очертя голову, жениться на первой прилетевшей. Хотя, не скрою — нашим девочкам до ее шарма — ой как далеко! За исключением Мариночки… Но даже с женщиной из родной преисподней я могу связать судьбу лишь в том случае, если она — ведьма, или чертовка с генеологией. А их — единицы. А те, что вьются вокруг — стервы почище Майки! Вот, ежели Сам и прикажет, то — никуда не денусь. Женюсь! Но лучше бы он приказал на Мариночке жениться. Ох и чертенят понаделали бы…

— Очень надо! Иметь в мужьях такого кобеля, как ты, равносильно, что самой в петлю залезть, — пробурчала Марина, отбиваясь от подъюзившего к ней черта и хлопнув его по лапам.

— Кто тут В. И. Ахенэев? — В палату вошли два крепко сбитых черта в красных кожаных комбинезонах с позументами.

31

— Фельдъегеря от Антихриста, — смекнул Ахенэев и поднялся из кресла, давая понять, что он как раз тот, кем интересуются.

— По приказанию Верховного Нечестивца прибыли сопровождать Вас на встречу с Параситянами. Собирайтесь.

— Босс, я с тобой! Не имею права оставлять без охраны. Да и параситяне, хоть и отклонились от ада, пришлись не ко двору Люциферу I, как ни верти — а родственнички. Сто двадцать седьмая вода на киселе, а корень — один. Пара тысячелетий прошло, как в бега подались. Слыхал, переродились в антигуманоидов. Интересно взглянуть, какие они из себя? — Яков зашустрил по палате, разыскивая, во что одеться.