Приземленный Ад, или Вам привет от Сатаны - Б. Липов

— Как чувствую? — Тьмовский шутливо поймал за талию Маринку, взгромоздил болтающую ногами в воздухе сиделку на Яшин панцирь, нагнулся и без видимого усилия поднял кровать с грузом за две задние ножки на уровень груди.

— Вот это — да! — Ахнул восхищенный черт. — А что, Эдик, и остальное, тоже путем?

— Не знаю, камрад, пока не опробовал, но, думаю, что все нормально.

— Ты, Эд, не стесняйся, нас поймут. Ты, Эд, пойди и проверь, и мне расскажешь. Должен же я узнать, на что пишусь… Друг ты мне, в конце концов, или нет?! Маринка, немедля сопроводи героя в другую комнату. Тебе, как опытному медицинскому работнику доверяется его освидетельствование. Опробуй функционирование органов и сделай заключение. Все познается в сравнении! Иди, рыбонька, иди… Ну что вы ржете, как непарнокопытные? Тьфу, ты! Идиоты! Обязательно надо опошлить…

30

— Нет, ты только посмотри, какой торс! А плечи?! Блеск!! Правда, старые у меня тоже неплохие были. — Яша гарцевал по палате в одних плавках и бахвалился новехонькими телесами.

Владимиру Ивановичу приходилось как-то видеть соревнования культуристов, и Яша, подобно тем атлетам, принимал перед зрителями картинные позы, перекатывал мышцы.

— Эдик! Эту обновку необходимо срочно обмыть!

— Мальчики, не ерундите, у нас режим, — Маринка вспомнила о своих прямых обязанностях и попыталась пресечь Яшины поползновения устроить попойку.

— Молчи, женщина! Не встревай, когда два восставших, можно сказать, из супового набора, героя, разговаривают. Должны мы, бог побери, отметить встречу и исцеление? Босс, как ты на это смотришь? Эдик-то всегда поддержит.

— Я — за, — ответил Ахенэев, который еще утром прошел последний сеанс омоложения и чувствовал себя превосходно. Выщелкнула неприятная мыслишка: «Старую дурь выгнал, новую вгоняешь» — но в просветленном мозгу она долго не задержалась, улетучилась.

— Обмыть-то не помешает, подал голос Тьмовский, — вот только чем?

Яков лисом завился вокруг сиделки: в интонациях голоса послышались убаюкивающие бдительность ставшей на позиции охранительницы порядка сестры нотки.

— Маришенька, лапочка, солнышко, рыбонька, заинька, кисонька — мы без тебя, как без рук… — несколько поцелуев в щечку, заверений в вечной любви, и, — брюнетка сдала позиции на милость победителя. Набив карманы халатика геннзнаками она отправилась на вылазку.

Неизвестно, где и кто занимался подпольным бизнесом, но минут через сорок торжество, подхлестнутое контрабандным коньяком и джинном превратило палату в мини-салун.

— А, собственно, почему не слышно музыки? — Возмутился Яков. — Мариш, включи телевизор, там по программе как раз «Вечерняя почта». Ух! Попляшу!

Засветившийся экран телевизора перенес в палату кусочек космодрома. Бодряческий голос диктора сообщил, что ведется показ прибытия в ад делегации из дружественной системы Проксима Центавра.

— С нечистью Проксима давно налажены добрососедские отношения. Крепнет культурный и товарный обмен с соседней преисподней. Все модницы и модники хорошо знают продукцию легкой промышленности Центавры. К сожалению, из-за бешеных цен и искусственно создаваемого работниками адовой торговли дефицита, эти вещи доступны лишь некоторым. И дефицит становится предметом извлечения нетрудовых доходов, спекуляции. Делегация, в состав которой входят лучшие модельеры дружественной галактики, прибыла к нам для заключения договора о более широких поставках зарекомендовавшего себя с лучшей стороны товара. Завтра смотрите передачу, посвященную новинкам этого сезона. Коллекция одежды Проксимского Дома моделей наверняка не оставит равнодушными ни молодых, ни старых. А сейчас, для любителей современной эстрады, наша часовая программа «Вечерняя почта».

По экрану, в переливах светомузыки, заметалась стайка пластичных кардебалетчиц и Марина, неоднократно выпившая на брудершафт с каждым из двух «пораненных героев», неожиданно объявила, что сумеет отколоть канкан не хуже резвившихся на сцене вертихвосток.

Сообщив по секрету, что когда-то брала призы на конкурсах бальных танцев, она сбросила халатик и, оставшись в одном пестреньком купальничке, перевязала мешающую движениям смоляную гриву по пиратской моде — галстуком и стала лихо забрасывать загорелые ножки выше головы.

Яша и Эдик, конечно, не могли похвалиться подобными достижениями на хореографическом поприще, но старались изо всех новеньких, еще не обкатанных сил. А вскоре к ним присоединился и Ахенэев.

Диско сменил тягучий блюз и несостоявшаяся звезда мюзик-холла, повиснув на шее Тьмовского, закачалась с ним в танце.

Яша и Владимир Иванович вернулись к напиткам.

— Эх, босс! Знал бы ты, какая у меня в прошлом году манекенщица с Проксимы была! Одно имя — застрелиться можно! Баламутрия!.. Чуешь, как поэтично звучит? О-о, босс! То не женщина — настоящий апокалипсис! Что она со мной вытворяла?! Такая любовь… Ежели она прилетела с делегацией — обязательно познакомлю! Экзотика! Будешь всю жизнь вспоминать.

— Нет, друг, спасибо. Уволь. У меня — Эльвирочка! Так что, экспериментируй сам.

Блюз испустил последний стон и на экране два похабных пустобреха развязно повели программу дальше. В дверь стукнули.

Яша поспешно убрал под кровать следы пиршества и ослабевшим от выпивки языком проговорил:

— Войди-те!

— Вас, князь, какая-то, ну, гм, в общем, какая-то — спрашивает. Настоятельно требует, — пояснил из-за двери едконасмешливый голос. — Пустить?

— Конечно! — Безмятежно разрешил черт.

В коридоре сдержанно хрюкнули и удалились звать таинственную посетительницу.

Минуты через две, в палату, растянувшись на пороге, проникло нечто маленькое, фиолетовое, с воронкообразными ушами, подвижным хоботом, при трех верхних щупальцах, с двумя козлиными копытцами, рыженьким хвостиком и маленькими рожками.

Создание поднялось, прижало средним щупальцем к пузу пузырчатого плюшевого незнамо-кого и, огласив палату радостным визгом: «Здравствуй, папочка!» плюхнулось на колени к подскочившему от неожиданному Тьмовскому.

— Сынок! Не этот — папочка… Папочка — вот тот! С тетей на крови сидит.

В дверях, опершись щупальцами в бока, стояла моднючая и размалеванная…

— Ба-ла-мутрия!! — Потрясенно охнул черт. — Легка на помине…

— Так я и знала! И здесь — изменяешь! — Баламутрия влепила Якову звучную пощечину.

Князь схватился лапой за щеку и с пол-оборота завелся.

— Сцены ревности устраивать приехала? Нет — какова?! Чье-то чадо в подоле приволокла, а мне подсовываешь… О каком потомстве речь?… Мы же с тобой генетически несовместимы?! — и, взглядом призывая в свидетели Тьмовского, более уравновешенно продолжил. — Ох уж, эти женщины… Ты же современная проксимоцентаврянка…