Амазонки за кромкой - Сергей Шемякин

— Спасибо товарищ Ветров.

— Удачи вам, хлопцы! — легонько хлопнул он по плечу паренька и полез в кабину машины.

— Янек, выходи, мне одному не дотащить! Ветров два пулемёта привёз, — крикнул Петро, когда машина развернулась и уехала. Ребята затащили пулемёты в окоп.

Пост красноармейцев Света сверху не рассмотрела. Ветров затормозил, когда из леса выскочил боец и поднял руку. Он, держа карабин наготове. Осмотрел кабину и кузов.

— Я вам дам сопровождающего, товарищ Ветров. Он проводит вас до места.

Боец махнул рукой и из леса выскочил еще один красноармеец.

— Проводишь товарища Ветрова к командиру, потом вернёшься назад, — распорядился старший и скрылся в лесу.

— Здравия желаю, товарищ Ветров, — поздоровался солдат и встал на подножку машины, закинув перед этим карабин за спину.

— Смотри не упади, — сказал Жора.

— Не, я цепкий!

— Цепкий — это хорошо, — сказал сержант и осторожно тронулся. Не дай Бог свалится и под колесо попадёт.

— Нормально всё в лагере?

— Да. Кормят хорошо, раненые поправляются, тренируемся каждый день.

— И чему учат? — поинтересовался сержант, крутя баранку.

— Бегать, переползать, маскироваться, рыть окопы, стрелять, действовать мелкими группами и тройками. Ещё рукопашный бой был, но всего одно занятие.

— Молодцы. Соревнования устройте, кто скажем пятьсот метров быстрее всех переползёт, кто пробежит. Кто больше на турнике подтянется. Красноармеец должен быть крепким и быстрым. Вот подкинь идею секретарю комсомольской организации.

— У нас секретарь всё больше линию партии объясняет.

— Это тоже линия партии — здоровый и крепкий боец.

— Сюда, товарищ Ветров, здесь у нас машины замаскированы.

Жора загнал машину туда, куда сказали. У машин прохаживался часовой.

— Присмотри за грузом, — сказал сержант и в сопровождении бойца направился к землянке командира.

— Одну секунду, товарищ Ветров, я командиру доложу.

— Света, снимай незаметно невидимость и осмотри раненых, я пока с командиром побеседую.

Из землянки выбрались Потанин и Белов.

— Приветствуем, товарищ Ветров, — пожал руку командир. — рады вас видеть, — сказал Белов.

— Я со Светой, она пошла раненых осматривать, — ответил на незаданный вопрос Принц.

— А что, с Ариной что-то случилось? — спросил Потанин.

— Ранили Аришу в плечо, лечится сейчас. Я вам грузовик пригнал, там пять авиационных пулемётов и три ящика снарядов для пушек. Калибр двадцать миллиметров, но не знаю подойдут или нет. Брали на аэродроме.

— Возьми десяток бойцов, всё оружие из грузовика сюда, — распорядился Потанин, отправляя посыльного.

— Грузовик я тоже вам пригнал, — сказал сержант, — нам пока не нужен. Если срочно потребуется, то попросим. Но свой груз мы уже перевезли и разгрузили. Семёнову я тоже два пулемёта забросил.

— Давайте пройдем в землянку, товарищ Ветров. Вы нам хоть новости расскажете, пригласил командир.

В землянке было накурено, Жора поморщился. Нет, не то чтобы он не выносил запах табачного дыма, но одежда этот запах впитывала и в лесу его можно было почувствовать издалека. Запах мог выдать. А разведчику это ну никак не надо.

— Семёнов сказал, что подорвано несколько мостов на железных дорогах. Вы не могли бы указать какие? — спросил Белов, разворачивая карту.

— Вам отметки ставить, или только показать, — спросил сержант.

— Галочкой пометьте, мы потом сотрём, — сказал Потанин.

Сержант пометил. Поставил галочку и у городка Колки.

— Здесь уничтожен немецкий аэродром, сорок четыре пикировщика и бомбардировщика, — пояснил он.

— Так это что же получается, — сделал вывод Потанин, — немцам перерезали все дороги к фронту?

— Железные дороги все, но есть и автомобильные. По которым они повезут грузы.

— Для этого надо сначала разобраться, что и куда везти, — заметил Белов. — И иметь транспорт. Для немцев это всё слишком неожиданно.

— Штабы у них работают отменно, я не думаю, что задержка будет больше трёх - четырёх суток, — сказал сержант. — Но наступать они недели две в направлении Киева не смогут. Автомобилями на такое расстояние много не навозишь, серьёзного подкрепления не перебросишь, тем более тяжелую технику. Имейте в виду, что немцы проведут крупные операции по уничтожению диверсантов и партизан.

— Мы готовимся товарищ Ветров. Люди уже немножко пришли в себя, после лагерной голодухи. Дней десять ещё потренируем бойцов и будем готовы встретить.

— Вы не в армии, товарищи командиры. Самый главный манёвр партизана не стоять насмерть в обороне, а грамотно отступить на подготовленные позиции. У вас здесь нет ни тыла, ни фронта. Тактика очень простая на словах, но очень сложная на деле. Укусил и отскочил. Потом опять укусил и отскочил. Проще заложить одну мину и подорвать двух солдат, чем перебив роту потерять взвод. Людей у вас мало, а немцев много. Нападать надо так, чтобы каждый ваш боец убил не меньше десятка, а сам остался жив. В каждой малой группе должно быть два-три снайпера. Стрельнули по разу и скрылись. Леса здесь безбрежные. Выследили колонну — поставили мину, или бросили гранату. Это ваш лес, и он должен быть под присмотром. Кругом должны быть выставлены наблюдатели, посты и секреты. Организация связи — самый сложный вопрос. Телефон к посту на двадцать километров не протянешь. Самый простой способ — гелиограф. Залез боец на елку и зеркальцем отсемафорил. У вас умельцев много, пусть сделают небольшие коробочки, там пара зеркальных пластин, изменяющая свое положение от кнопки или рычажка. Можно даже тексты передавать, используя азбуку Морзе. Можно просто сигнализацию устроить: потянул боец за веревочку, у древа заметная ветка поднялась или дощечка повернулась — замечен враг. Такую связь можно только с воздуха разглядеть, она выше леса идёт. Пока не забыл, машины у вас неправильно замаскированы. Стекла будут давать блики от солнца, с самолёта они очень хорошо видны. Стекла надо тряпками закрывать дополнительно, даже под маскировочной сеть. Кстати, ваши бойцы разбитые машины все обобрали?

— Да все, даже дальние, сняли всё что может пригодиться. Вам что-то надо? — спросил Потанин.

— Стекло лобовое нам в последнем рейде разбили, ищу замену. В лицо дует, глаза слезятся. Их, кстати, можно и для освещения землянок ставить.

— Вызови Селезнева, узнаем, — распорядился Потанин. — Мы немецкую рацию с самолета восстановили. Переговоры немцев ловим аж из-под Житомира, но да фронта не достаёт, — то ли похвастался, то ли посетовал командир.

— Поднимите антенну на гору или дерево, сделайте антенну длиннее, возможно достанет. Можете попытаться найти самолёт У-2, скажем. С самолёта точно достанет.

— Да где же мы его найдём?

— Опросите техников и лётчиков, если есть. Они вам все аэродромы назовут, где наша брошенная техника лежит. В тех же Колках я видел десяток наших битых самолётов. По-моему, даже У-2 в куче был и довольно целый. Если вы думаете, товарищ майор, что я вам на бедность буду «Север» доставать, то вы глубоко ошибаетесь. Связи с командованием не имею, и честно говоря и не хочу иметь. Она мне не нужна. У меня есть приказ и я его выполняю. Базы для партизанских отрядов создаю. А организация партизанского движения — это не мой профиль. Я диверсант, а не руководитель. Убил сто немцев — для меня ты герой. Сказал сто речей — для меня ты просто балабол. С таким людьми, стараюсь дел вообще не иметь и сам им не уподобляюсь. Если человек не хочет воевать, значит ему не за что воевать. И вы его словами не заставите. В лучшем случае будет отбывать номер, чтобы не расстреляли. А взывать к его сознанию, и совести — это простая трата времени. Проще направить на него винтовку и отправить труса с гранатами под танк. Не взорвёт, так хоть танкистов попугает. Сейчас вопрос стоит о существовании нашего государства и русских людей. Не сдюжим против немцев — все в землю ляжем. И говорильня здесь не поможет. Бери винтовку и иди стреляй. Убил десять фашистов — молодец. Убил сотню — герой! И никак иначе.

Вернулся Белов.

— Нашли два целых стекла, товарищ Ветров, с резиной, но без рамы. Сняли с грузовика там, где оружие собирали по лесу.

— Благодарю, Максим Игоревич. Мы через десять дней свою деятельность здесь сворачиваем. Будем перебираться в другое место. Останется наш представитель для работы с агентурой и всё. Вас я постараюсь с ней свести, Иван Петрович, если получится.

— Спасибо, товарищ Ветров. Мы не забудем, кто вытащил нас из плена, вооружил и дал возможность снова бить врага, — сказал Потанин.

Они вышли из землянки. На полянке лежали пять пулемётов и пятнадцать магазинов к ним. Три ящика снарядов для двадцатимиллиметровой пушки. Рядом стояла Света.

Товарищ майор, — доложила она, — помощь вашим раненым оказана. Заживление идёт вполне успешно. Тяжелых нет. Один через десять дней, остальные через неделю будут способны встать в строй.