Красота красная - Аранца Портабалес

небольшие надрезы на запястьях. Соприкоснулись пульсом друг с дружкой. Сестры по крови. Жених и невеста. Кровь на крови. Шрам на шраме.

Я не могу сказать это Коннору.

Однако он настаивает и спрашивает: «Что у тебя с кровью, Лия?» «Она прекрасна, как миска с вишнями», – могла бы признаться я.

Но я вижу его здесь, передо мной. Такого уверенного, что сможет мне помочь, хотя я знаю, что никто не может.

И я не хочу говорить ему правду.

А потому открываю рот.

И говорю: «Ничего. С кровью у меня ничего».

Воспоминания и страсти

– Ничего. С кровью у меня ничего, – ответила Лия.

– Насколько мне известно, кровь оказывает на тебя сильное действие. Я думаю, ты считаешь ее красивой.

– Дело не в самой крови. Возможно, дело в цвете.

– Красный цвет?

– Он был очень важен для творчества моей матери.

– Ты до сих пор до такой степени зависишь от творчества своей матери?

– Это не так. Я восхищаюсь ей, это логично. Но я художник, а она была скульптором. И я заработала свое собственное признание как художник. Уже много лет я рисую в собственном стиле. Но теперь я не могу не использовать ее работы как отсылки. Хотя я не завишу от ее творчества, – смущенно пояснила она.

– Боже мой. Каждый раз, когда ты проявляешь эту смелость, эту страсть, клянусь тебе, я начинаю завидовать.

– Ты не испытываешь страсти к своей работе?

Коннор ненадолго задумался, а потом признался:

– Иногда.

– Тогда почему ты стал психиатром?

– Было время, когда я действительно испытывал эту страсть.

– И что же произошло?

– Мы здесь не для того, чтобы говорить обо мне. Мы здесь, чтобы поговорить о тебе. Мне любопытно кое-что.

– Слушаю.

– Ты когда-нибудь жалела, что не зашла с Тео дальше?

– Ты одержим этим. Мне неприятно сейчас говорить о Тео. Он мой зять. На мой взгляд, Тео восемнадцатилетней давности – это не Тео сейчас.

– Тогда закрой глаза и расскажи мне об этом другом Тео. Забудь, что он твой зять. Ладно, Лия, ложись на диван. Успокойся. Закрой глаза.

– Ты собираешься меня загипнотизировать?

– Нет, я просто хочу, чтобы ты расслабилась. Попробуй вспомнить, какой была та первая встреча с Тео в галереях Сантьяго. Закрой глаза и думай, что ты и Тео все еще вместе. Фантазируй об этом.

Лия откинулась на спинку дивана в гостиной дома в Санхенхо. Они прибыли в то утро, а Коннор с вещами появился днем. Лия закрыла глаза и, попробовав представить лицо Тео, кончиками пальцев ощутила его черты.

– О чем ты думаешь? – поинтересовался Коннор.

Лия не ответила. Она вспомнила тот первый поцелуй. «У тебя сумасшедшие глаза». У нее были такие же глаза, как у Сары. Глаза у Сары были такими же, как глаза Кси. Глаза Кси были бы такими же, будь она ее дочерью. Лия подумала о Тео, целующем ее той ночью. Там, перед химическим факультетом. Вспомнила ощущение, когда прильнула лицом к его груди. Почувствовала биение его сердца. Почувствовала, как Тео прижался губами к ее волосам. Лия вспомнила, что не испытывала угрызений совести. Ни в тот день, ни в последующие. Потому что этот Тео был ее собственным. Тем же, что и три года назад. Тео Сары был другим.

– Я думаю, что мой Тео – это не Тео Сары. Мой Тео остался в аэропорту в тот день, когда я с ним попрощалась.

– И ты не жалеешь, что не вернулась? Что не ушла? Что осталась бы с ним? О том, что не ты живешь с Тео?

– Нет, – откликнулась Лия, открывая глаза и вставая. – Нет. Между Тео и картиной я выбираю картину. Почему это так трудно понять?

– Не трудно. Просто необычно.

– Ты тоже не женат.

– Но я был.

– Ну, насколько я знаю, сейчас ты один, и у тебя пропал энтузиазм к работе. Не думаю, что тебе судить о моих решениях.

Коннор удивленно поднял голову.

– Мне очень жаль, – извинился он, осознав всю неуместность своей реплики.

Он посмотрел на часы. Было почти семь часов вечера. Встал.

– На сегодня достаточно. Я вернусь через пару дней.

– Я смогу тебя нарисовать?

– Для меня это будет честью. Но пока мы разговариваем.

– Какая страсть к разговорам!

Коннор улыбнулся, направляясь к двери. Он уже собирался выйти, когда его остановил ее вопрос:

– Коннор, как ты узнал, что я встретила Тео в галереях Сантьяго?

Только Абад и Баррозу

В машине царила напряженная тишина. Ана смотрела прямо перед собой. Санти прилагал усилия, чтобы не коситься на нее краем глаза. «Что, черт возьми, здесь вчера произошло?» – спросила она. Хотелось остановить машину и рассказать ей об этом. Признаться, что он боялся за нее. Что ему нужна помощь, и он знает это. Однако Санти не мог ей этого сказать. Не желал забрасывать ее собственным дерьмом. Это было бы несправедливо по отношению к Ане. Санти тоже не находил в себе сил перевернуть страницу, но должен был это сделать. Они оба должны. Потому что если не продолжат заниматься этим делом вместе, если не поймают убийцу Ксианы, они окажутся как раз в той точке, которой Ана всегда боялась, в той точке, где их отношения подорвали доверие к ней на работе. А Санти уже причинил ей слишком много вреда. И не собирался причинять еще больше. Поэтому сейчас сконцентрировался на том, чтобы подъехать к офису Инес Лосано.

Нотариальная контора находилась в Падроне. Они припарковались неподалеку. Прежде чем выйти из машины, Ана наконец обратилась к нему:

– Ты дашь мне высказаться? Я хочу кое-что попробовать с ней.

Санти чуть было не заявил, что уже позаботился об этом, но передумал и согласился.

Инес приняла их сразу же.

– Привет! Какой сюрприз! Что-то случилось?

– По правде говоря, да, – кивнула Ана.

– Что-то серьезное?

– Я бы не назвала это серьезным. Мы нашли улики, которые заставляют нас думать, будто Амалия Сиейро не могла действовать в одиночку. И кроме того нужно, чтобы вы прояснили для нас один важный момент.

– Говорите, – предложила Инес.

Санти заметил, что она нервничает. Она начала покусывать верхнюю губу. Неосознанный жест, который он уже наблюдал у Инес раньше, на других допросах.

– На сегодняшний день совершенно ясно, что физическое состояние Амалии Сиейро делает абсолютно невозможным, чтобы она убила Ксиану. Преступник не просто убил ее – он вылил восемь бутылок крови, затем спрятал пустые бутылки и нож в шкафу и почти улетел, потому что не оставил следов.

– Улетел?

– Мы исходим из предположения,