Забава для избранных - Алексей Викторович Макеев

– Ладно, не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся! – усмехнулся друзьям Гуров. – С этой проблемой мы разберемся. А вы прекращайте тут ворчать, как дряхлые старики. А то кто-нибудь услышит и решит, что нам всем точно давно на пенсию пора. Поехали по домам, а завтра плотно всеми вопросами и займемся.

– Так к тебе Стаса прикрепить? – встрепенулся Орлов.

– Пусть пока «Бандой Слепого Пью» занимается, – отмахнулся Гуров. – Мы там очень близко к разгадке подошли, так что, раз уж я не могу закончить, пусть Стас в этом деле точку поставит. – Сыщик повернулся к Крячко: – А ты-то сюда зачем приперся, раз тебя Петр не звал?

– Вот за этим и приперся, – ухмыльнулся в ответ Крячко. – Мне техник сказал, что почти вычислил систему, по которой бандиты скрывали свои IP-адреса. Тот программист, которого мы по наводке твоего информатора взяли, кстати, очень помог. Я с ним немножко поработал, и он очень разговорчивым стал. А теперь мне нужна еще пару спецов в помощь технику, и тогда они в быстро смогут вычислить, где находятся бандиты, как только те новое сообщение в интернет выложат. Вот и просил у Петра выделить людей. А он мне: «Сгинь отсюда! Все эти вопросы будем решать позже!» Вот до тебя и не успели порешать.

– Получишь ты завтра своих спецов, – отмахнулся от него генерал. – Еще вопросы есть?

– Есть! – Станислав даже подскочил на месте. – Может, мужики, в ночной клуб рванем, чтобы о пенсии больше не думалось?!

– Дурак ты, Стас, и не лечишься, – рассмеялся в ответ Гуров.

По дороге домой сыщик пытался выкинуть из головы все мысли о краже из квартиры Елизарова. По своему опыту он знал, что такое полное отрешение от расследования часто помогает взглянуть на происходящее под иным углом зрения и нередко дает ответы на вопросы, которые казались неразрешимыми. Однако ничего из этого у Гурова не получалось.

Одна мысль никак не давала сыщику покоя: почему вор выбрал в качестве жертвы именно Елизарова? Только из-за «часов Маска» или была еще какая-то причина? Ведь если верить бизнесмену в том, что в его квартире практически никто не бывал, чтобы проникнуть туда, вору нужно было тщательно подготовиться и все вокруг разведать. И на это точно был потрачен не один день. И стоила ли вещь, пусть даже за несколько десятков тысяч долларов, таких усилий? Ведь в Москве немало богатых квартир, которые охраняются менее серьезно. Так почему вор выбрал Елизарова? Такой же фанат Илона Маска или для совершения кражи все-таки была иная, какая-то личная причина?

Чтобы отогнать и эти мысли, сыщик решил еще раз позвонить Гамзяновой и сообщить, что собирается завтра с ней поговорить, но в ответ услышал ту же самую песню: «Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Гуров решил, что пенсионерка просто забыла о существовании телефона и не подозревает, что он разряжен. А это оттого, что ей, видимо, мало кто звонит. И тут же мысли сыщика перескочили на то, что его-то дома ждет красавица жена и одиноким он точно себя чувствовать с ней никогда не будет, и все мысли о краже из квартиры Елизарова окончательно вылетели у него из головы.

Мария вернулась из театра раньше обычного. Сегодня режиссер решил отменить репетицию, прервав ее на середине, и отправил всю труппу по домам, поставив задачу еще раз полностью, с головой окунуться в свои образы, чтобы как следует подготовиться к генеральному прогону новой пьесы, который был запланирован через два дня. И, выполняя это распоряжение, Строева встретила мужа в образе скептически настроенной к жизни немолодой женщины, которую ей предстояло играть.

– Я так и знала, что ты придешь сегодня без цветов. Впрочем, в мои годы пора бы и перестать тешить себя иллюзиями, что у мужчин желание радовать и баловать женщин возникает не только тогда, когда им что-то от своей супруги нужно! – заявила она с порога.

– Ага. Значит, на этот раз ты будешь играть не Офелию. – Сыщик сразу же догадался о причине высказывания любимой женой такой непривычной фразы.

– Вот! Он мне еще и намекает, что я уже не молода! – возмутилась Мария.

– А молодость – это далеко не всегда достоинство! – рассмеялся Гуров, несмотря на сопротивление, заключил жену в объятия и крепко поцеловал.

– Фух! – громко выдохнула Строева, когда поцелуй закончился. – Спасибо, что избавил меня от этой мымры. Она мне уже порядком за вечер надоела!..

В семье Гурова не было культа еды, но к приему пищи там относились довольно серьезно. Это в первую очередь было заслугой Марии, которая считала, что есть нужно в спокойной обстановке, сосредотачиваясь на самом процессе приема пищи и вкусе приготовленных блюд. По мнению Строевой, только такие трапезы способствовали хорошему пищеварению и не вызывали раздражений желудка, которые могли бы перерасти в какие-то серьезные патологии, вроде гастрита или язвы. Именно поэтому за столом у Гурова и Строевой о работе, а тем более о каких-то служебных проблемах, говорить строго запрещалось. И пока сыщик с женой ужинали, они вели легкий разговор ни о чем – о погоде, о каких-то поступках знакомых или интересных наблюдениях о людях, которые сделали за прошедший день.

Гуров уже давно заметил, что этот способ отстранения от проблем, который придумала Мария, действительно помогал. В силу своей специализации сыщику редко приходилось есть в одно и то же время, и чаще всего на службе он довольствовался перекусами, перехватывая бутерброд там, чашку кофе здесь, или вовсе вспоминал о том, что голоден, только возвращаясь домой. Как и большинству других сыщиков, Гурову не раз мешали работать различные проблемы с желудком, и из-за этого даже приходилось проходить лечение. Однако жизнь с Марией многое изменила в его жизни к лучшему. В том числе и работу системы пищеварения. А тот вопрос, который мучил Строеву с момента встречи мужа в прихожей, она задала только после того, как устроилась с ним в гостиной за чашкой кофе. Впрочем, кофе пил только Гуров, на сон которого, казалось, не могло повлиять ничего, а вот Мария в это время предпочитала зеленый чай остальным напиткам.

– Лева, ты сегодня слишком напряженный. Новое дело Орлов подсунул? – поинтересовалась Строева, усаживаясь в кресло напротив мужа.

Гуров нередко обсуждал с женой вопросы, возникавшие у него в ходе следствия. Мария не относилась к тем манерно ранимым особам, которые морщат носик, услышав об убийстве и способе, каким оно совершено. Она воспринимала преступления почти так же, как и ее муж, – как