Infernum. Последняя заря - Нина Мильтон

то, что снилось, было просто покрыто мраком. Тьмой. Может, она видела свою душу? Темную, грешную. Или это ее будущее, которого нет. Если ей уготована судьба той, кто предаст мир и разрушит его, может, стоит покинуть этот мир раньше, чем исполнится пророчество. С этими мыслями она проснулась. Слезы еще не высохли на щеках.

За окном еще было темно, Ида съежилась, боясь идеи, которая посетила ее голову. Это смертный грех. И мучиться ей во владениях Младшего Сына в седьмом лесу. Но вместе с тем она пыталась успокоить себя, ее желание покинуть мир добровольно — это жертва во имя спасения всего мира. Неужели ей это не зачтется? Всемогущий Создатель простил бы ей это прегрешение? Но даже если нет, что значат муки одной души взаимен миллионов? Она может спасти их всех. Она сможет спасти Ишаса, вместо того чтобы погубить, как было предсказано в ее сне. Она не предаст его. В голове всплыли слова Сар-Микаэла: «Пытаясь избежать пророчества, мы приближаем его исполнение». Ида крепко зажмурила глаза, не решаясь приступить к задуманному. Как бы сильно она ни желала положить конец всем мукам, страх был сильнее. Она еще какое-то время лежала, свернувшись под одеялом и крепко зажмурив глаза. Но потом резко, одним рывком встала, едва не потеряв равновесия, скинула с себя одеяло и вспомнила, что так и не сняла ненавистное платье. Как Ишас его назвал? Неважно. Она попыталась дотянуться до завязок на спине, но руки ее не слушались, поэтому в порыве отчаяния Ида начала рвать тонкую ткань на лоскуты. Она откидывала их в сторону, слезы снова потекли по ее щекам, пока она, обессиленная, не рухнула на пол. В руке остался маленький лоскут от платья, которым она вытерла лицо. Она не в силах встать поползла к полке, на которой хранила старую одежду. Если и покидать этот мир, то только в том, что действительно было важным в ее жизни. Тем, что согревало ее. Она натянула штаны и свитер и привалилась к стене. Закрыла глаза и в последний раз попыталась вспомнить Азрет. Его поля, реку под горой, тайное место, где Луйс показал ей рассвет, яблони и запах мастерской отца. Отец. Как она жестока была с ним, как неблагодарна за все, что он ей дал. Но сейчас не время сожалений. Она должна обрести смелость и не дать свершиться тому, от чего так рьяно он ее оберегал. Она сможет и, возможно, Создатель будет к ней милостив и позволит встретиться с отцом в небесном чертоге. Ида была уверена, что Пот прожил благочестивую жизнь и место ему только в чертоге среди цветущих садов. Ида открыла глаза и окинула взглядом комнату. Решение приняла, но как осуществить. Покидать мир раньше времени было не принято и жестоко порицалось, поэтому Ида никогда и не задумывалась, как это можно исполнить. В деревне она бы бросилась со скалы или прыгнула в бурлящую реку. От одной только мысли ее схватил озноб. Она должна быть смелой.

Забраться на крышу дома не составило труда. Один шаг отделял ее от спасения. Закрыть глаза. Почувствовать мир.

Вдох. Выдох.

Еще пару мгновений продлить этот покой, давно забытую тишину. Просто посидеть под луной, позволить ветру растрепать волосы, представить на мгновение, что она дома. Услышать стук молота, ощутить кожей капли дождя, вдохнуть горный воздух.

Вдох. Выдох.

Ида распахнула глаза, полные слез.

На горизонте светлела полоса света, занимался рассвет. Сколько же прошло времени, пока она блуждала в воспоминаниях. А Луйс так и не вернулся. Зачем эта мысль ворвалась в ее чудом утихомирившееся сознание, ворвалась и нарушила покой. Ее не покидало снова чувство, будто что-то ускользает от нее: Ишас, рассвет, Луйс, отряд азкаретцев — ответы на поверхности, но она слишком глубоко ушла под воду, она достигла дна и не может не то чтобы коснуться, но и рассмотреть что-либо. Ида вернулась в тот миг, когда была готова отдаться порыву чувств, поддаться искушению, раскрыть свои желания. В ее голове звенели слова Адеса: «Что победит: грех или добродетель, скверна или свет, того и ждите. Год отмерян до рождения… пять лун для борьбы», когда он раскрыл ей полную тайну пророчества. Может, у нее есть шанс? Шанс спасти этот мир, а не уничтожить. Но в мыслях проскользнула боль предательства: отец прожил свою жизнь, спасая ее. Он посвятил себя ей и лишился всего, чтобы она могла жить. А она сейчас хочет пренебречь его даром, бросить в воду, предать его память. «Прости, отец, я не могу иначе! Мне сложно без тебя, и без твоей помощи я согрешила. Я убила человека. Я пала… пусть и не телом, но мыслями я поддалась искушению плоти. Я обманула друга. Предала его доверие. Мне не спасти этот мир, пока я живу. Мне лучше отправиться к тебе». Ида снова закрыла на секунду глаза, чтобы в последний раз вдохнуть воздух тишины и свободы. Не об этом ли мечтала — о свободе. Не такой она представлялась. В этом Луйс был прав: свободы не существует, просто границы у кого-то шире, чем у других. Но все они ограничены. Она сделает свой выбор.

Ида распахнула глаза, спустилась с крыши и под первыми лучами распускающегося рассвета отправилась к своей цели. Она не боялась заблудиться, не боялась затеряться. Она не знала дороги, но была уверена, что судьба сама приведет ее. К тому же купола поместья видны были практически с каждого угла столицы. Когда вдалеке стали вырисовываться грозные кованые ворота, ее шаг стал увереннее. Сомнения стали одолевать, лишь когда она подошла ближе — а вдруг ворота закрыты? Но, вероятно, странное происшествие вечера не всех гостей распугало, они еще не разошлись после ночных гуляний, поэтому Ида проскользнула незамеченной. Она попыталась скрыться в тени деревьев — огни еще не потухли, уступая свет солнцу, поэтому Ида осторожно пробиралась, прячась за кустами. Она нашла аллею, по которой еще недавно ее водил Луйс. Но сейчас она шла уверенно, не замечая ни ярко-желтое солнце, высаженное из желтых крокусов, вокруг которого раскинулось голубое небо из агератумов и воздушные облака белой вербены. Она прошла мимо клумбы фиалок и незабудок. За кустами мелькнули белые колонны. Сердце Иды забилось быстрее, но шаг она не замедлила, лишь сжала кулаки. Шаг за шагом. Безвозвратно. Решение принято. Подойдя ближе, Ида коснулась холодного мрамора колонн, посмотрела наверх — последний раз прикоснуться к творению гения. Ида оглянулась, окинула взглядом красоту этого мира. Да, она не позволит