Голубой горизонт - Уилбур Смит

– Вот тебе и новый трюк, капрал. Как тебе понравилось? – спросил он. – А теперь, пожалуйста, скажи, кто кого поимел?

Кровь лилась из разреза в сапоге Ла-Рише, капрал хромал на здоровой ноге, волоча за собой раненую. На лице его было отчаяние, а Котс снова быстро напал на него, делая выпады в лицо. На одной ноге Ла-Рише не мог сдержать натиск и упал. И когда растянулся на земле, Котс с точностью хирурга сделал второй разрез. Он рассек сзади левый сапог Ла-Рише, и с треском порвалось второе сухожилие. Котс вложил шпагу в ножны и презрительно отошел. Ла-Рише сел, у него дрожали руки, по лицу тек пот. Дрожащими руками он по очереди стянул сапоги. И молча смотрел на страшные раны. Потом оторвал край рубашки и попытался их перевязать, но кровь быстро проступила сквозь ткань.

– Сворачивайте лагерь, сержант, – приказал Котс Удеману. – Через пять минут все должны быть верхом и готовы к выступлению. Бушмен отведет нас к своему святилищу.

Отряд цепочкой выехал из лагеря следом за Ксиа. Удеман вел лошадь Ла-Рише; его мушкет, бутылка для воды и остальное снаряжение было привязано к пустому седлу.

Ла-Рише полз за ними.

– Подождите! Вы не можете меня бросить! – Он попытался встать, но ноги его не держали, и он снова упал. – Капитан Котс, сжальтесь! Во имя Иисуса оставьте мне хотя бы мушкет и бутылку с водой!

Котс повернулся в седле и сверху вниз взглянул на Ла-Рише.

– Зачем мне оставлять ценные вещи? Все равно тебе они скоро не будут нужны.

Ла-Рише полз к нему на четвереньках; ноги тащились за ним, как выброшенные на берег рыбины. Котс подал назад лошадь, держась за пределами досягаемости капрала.

– Я не могу ходить, а вы отняли у меня лошадь, – взмолился Ла-Рише.

– Это не ваша лошадь, капрал. Она принадлежит ВОК, – ответил Котс. – Но я оставил тебе сапоги и яйца. Для одного дня достаточно великодушия.

Он повернул лошадь и поехал вслед за остальными.

– Пожалуйста! – кричал ему вслед Ла-Рише. – Если вы меня оставите, я умру!

– Да, – бросил Котс через плечо, – но скорее всего не раньше, чем тебя найдут стервятники и гиены.

И он уехал. Звук копыт стих, и на Ла-Рише с такой силой навалилась тишина гор, что он почувствовал, что последние остатки смелости и решительности оставляют его.

Прошло немного времени, и сверху на распростертых крыльях спланировал первый стервятник. Повернув голову на длинной голой красной шее, он разглядывал Ла-Рише. Убедившись, что жертва ранена и не способна защищаться, он покружил немного и сел на скалу над человеком. Расправив массивные крылья, он вцепился вытянутыми когтями в камень, отыскивая опору. Усевшись, согнул спину, сложил крылья и бесстрастно уставился на Ла-Рише. Огромная черная птица с морщинистой головой.

Ла-Рише подполз к ближайшему дереву и привалился к стволу. Он собрал все камни, до каких мог дотянуться, но кучка получилась маленькой. Он бросил в стервятника один камень, но расстояние было велико, а сидя бросить камень с силой трудно. Большая птица мигнула, и только. В пределах досягаемости Ла-Рише лежала сухая ветка с дерева. Слишком тяжелая и кривая, чтобы успешно ею пользоваться; тем не менее он положил ее на колени. Это был его последний резерв, но, глядя на птицу, Ла-Рише понял, насколько он незначителен.

Остаток дня они смотрели друг на друга. Один раз стервятник взъерошил крылья, старательно сложил их и снова застыл. К ночи Ла-Рише хотелось пить, и боль в ногах была почти непереносима. Нависший силуэт птицы сатанинским черным пятном вырисовывался на фоне звезд. Ла-Рише думал подобраться к спящей птице и свернуть ей шею голыми руками, но когда пошевелился, боль в ногах остановила его надежнее кандалов.

Полночный холод отнимал у него силы, и он забылся бредовым сном. Его разбудило солнечное тепло и свет в глаза. Много секунд он не мог вспомнить, где он, но когда попробовал пошевелиться, боль в ногах его остановила, и ужас положения со всей силой обрушился на него.

Он застонал, повернул голову и закричал от неожиданности. Стервятник спустился со своего насеста на скале. Он сидел рядом, сразу за пределами досягаемости. Ла-Рише не сознавал, как велика эта тварь. Казалось, птица возвышается над ним сидящим. Вблизи она еще отвратительнее. Голая шея и голова – красные и покрыты чешуйками, и от нее несет падалью.

Ла-Рише схватил камень из груды рядом с собой и что было сил бросил. Камень ударился в блестящее траурное оперение стервятника и отскочил. Птица расправила огромные крылья – размах больше роста человека – и отскочила, потом снова села.

– Оставь меня, грязная тварь!

Ла-Рише всхлипывал от ужаса. Услышав его голос, птица взъерошила перья и спрятала голову в плечи, но это была ее единственная реакция. День тянулся, жара усиливалась, и Ла-Рише чувствовал себя как в печи; он едва мог дышать, и жажда становилась мучительной.

Стервятник сидел, как каменная горгулья, и наблюдал за ним. Чувства начали отказывать человеку, его окутала тьма. Птица, должно быть, поняла это, потому что неожиданно расправила черный полог крыльев. Издав гортанный крик, она запрыгала к нему на выпущенных когтях. Ее кривой клюв был широко раскрыт. Ла-Рише завыл от ужаса, схватил с колен ветку и отчаянно ударил. Удар пришелся в голую шею и лишил птицу равновесия. Но с помощью расправленных крыльев она восстановила его и отскочила за пределы досягаемости. Сложила крылья и возобновила терпеливое бдение.

Именно неутомимое терпение птицы сводило его с ума. Шевеля разбухшими, растрескавшимися от жажды и солнца губами, он кричал на нее, пока кровь не закапала ему на подбородок. Стервятник не шевелился, только мигал блестящими глазами. Ла-Рише в безумии бросил ему в голову свою драгоценную палку – последнее оружие. Стервятник расправил крылья и каркнул, когда палка отскочила от его бронированного оперения. Потом снова сел и продолжил ждать.

Солнце достигло зенита. Ла-Рише бредил и кричал, бросал вызов Богу и дьяволу, бранил терпеливую птицу. Он царапал землю и бросал ее в стервятника, пока не обломал ногти до мяса. Окровавленные пальцы он сунул в рот, чтобы утолить жажду, но грязь облепила его разбухший язык.

Он думал о ручье, который они пересекли на пути сюда, но до ручья было по меньшей мере полмили вниз к долине. Картина холодной бегущей воды доводила его почти до исступления. Он оставил иллюзорное убежище под деревом и медленно пополз по скальной тропе назад, в долину. Ноги волочились за ним, сабельные разрезы раскрылись, и из них снова потекла кровь. Стервятник учуял запах крови, хрипло крикнул и поскакал за Ла-Рише. Тот прополз меньше ста шагов и сказал себе: «Отдохну немного». Он опустил лицо на руку и потерял сознание. Его привела в чувство боль. Словно десяток наконечников копий пронзили ему спину.