Двенадцать подвигов Рабин Гута - Алексей Лютый

Впрочем, и сделать многого не могли. Метательных снарядов для дубинок моих ментов, естественно, заготовлено не было, а бросаться в буйство стихий с голыми руками было бы верхом безрассудства. Единственным нашим оружием, способным принести хоть какую-нибудь пользу в битве, оказались пистолет Жомова да летающий надувной огнемет в лице Горыныча. Но и это нам не помогло. Все патроны Ваня быстро расстрелял, не принеся, впрочем, особого вреда неприятелю, а огневую мощь Ахтармерза нам применить так и не удалось, поскольку он был вынужден сконцентрировать все свои силы на защите Олимпийцев от ударов орудий египетского войска. Но мы все знали, что Горыныча надолго не хватит.

– И-е-эх, – горестно вздохнул Арес, рядом с которым мы и заняли места в строю. – Были бы здесь Мерлин с Зевсом, или бы Перуном кто-нибудь мог воспользоваться, да силенок ни у кого не хватает…

– Кто? Чем? – одновременно заорали Рабинович с Жомовым, зажимая олимпийского бога войны с двух сторон. Тот понял, что проговорился, и прикусил язык, но было поздно.

– Ах ты, крыса продажная! – возмутился Сеня. – Я с тобой после битвы разберусь. Тащи Ване этот Перун. Сейчас посмотрим, кто тут шишку держит!

Мы с Жомовым тут же отконвоировали бледного Ареса в замок Зевса за уникальным оружием, способным метать молнии, затем вернулись назад и приступили к работе. По команде Рабиновича Горыныч снимал с нас защиту, а Ваня выпускал по врагу залп молний. Трех таких циклов оказалось вполне достаточно, чтобы обратить в бегство египетских оккупантов. Обрадованные Олимпийцы тут же бросились их преследовать, а мы плотной стеной обступили Ареса.

– Колись, гад! – грозно потребовал от бога войны Сеня, и тому ничего не оставалось делать, кроме как выложить нам всю правду.

Оказывается, однажды на Олимп наведался сухонький старичок и попросил встречи с Зевсом. В тот день не было никаких экскурсий по обители богов, все входы были перекрыты, а охрана не докладывала о вторжении. Дежурный бог, а им был именно Арес, жутко удивился появлению старика и, съедаемый любопытством, проводил его к своему папаньке. Они довольно долго беседовали тет-а-тет, а потом Зевс внезапно исчез.

– С чего ты решил, что гость был Мерлином? – грозно поинтересовался мой Сеня.

– Да он сам себя так называл, – воздел руки к небу Арес. – Клянусь здоровьем мамочки.

– Ладно, верим. По описанию проходит, – согласился с ним Рабинович. – Ну и куда они свалили?

– Я только слышал, что Мерлин звал его в свой мир, в далекое будущее, где он застрял во времени, – совсем сжавшись от грозного голоса моего хозяина, прошептал бог войны. – Мерлин просил папаньку помочь ему выбраться из сложившейся ситуации, а взамен пообещал дать какое-то оружие, которое сделает Зевса абсолютным владыкой нашего мира.

– Так почему ты, урод, никому не сказал об этом? – продолжал давить на него Рабинович.

– Ну, я решил, что Мерлин обманул папаньку и тот сгинул или находится в плену, – краснея, словно первоклассник, которого застали подглядывающим через щелочку в женскую уборную, сознался Арес. – Вот я и решил, что смогу занять его место. Тем более что и мама обещала меня поддержать…

ХЛО-ОП!!!

Ну, это совсем уже наглость! Второе пришествие эльфа народу я не переживу. Это что же за напасть такая? Я теперь его отвратную морду по сто раз на дню должен видеть?.. Впрочем, меня никто не слушал. Все уставились на Лориэля, который едва держался в воздухе, сгибаясь от тяжести какого-то украшения, равного примерно трети его размера.

– Так, блин, Рабинович, марш сюда, – скомандовал он, с трудом отлетая подальше от толпы. Я поразился – ни хрена себе! Маленький уродец себя большим боссом возомнил? Однако мой Сеня почему-то поплелся следом за ним. Я хозяина не оставил.

– В общем, так… Оберон попросил меня передать тебе эту штуку и, если что-нибудь выяснилось, транспортировать в любое место и время, которое тебе нужно, – сердито проворчал он. – У тебя карт-бланш. Вся энергия вселенных в твоем распоряжении. Радуйся, урод!

– А зачем ты меня в сторону отозвал? – спокойно поинтересовался Сеня, никак не реагируя на оскорбления.

– Потому что кулончик этот является аномальным компасом. Он поможет тебе отыскать Мерлина, но привести его в действие можно только определенным набором слов. Вот только если их услышит кто-нибудь посторонний, они потеряют силу и прибор будет бесполезным, – увидев удивленные глаза не удовлетворенного такой отмазкой Рабиновича, Лориэль язвительно закончил: – Извини, таковы магические законы!

– Ладно, принято, – усмехнулся мой Сеня и взял кулон в руки. – Говори свои слова и отправляй нас туда, откуда взял.

Я зажмурил глаза и поджал уши, чтобы не видеть и не слышать ничего…

Глава 6

В этот раз после очередного межвселенского перелета менты пришли в себя удивительно легко. Не было ни удручающих провалов в памяти, ни потери сознания, ни всех прочих спецэффектов перехода, включая похмельную сухость во рту. Просто только что блаженная троица восседала на вершине Олимпа, а теперь – бац! – и они в самом обычном кабаке. Сидят за столиком и зенками моргают, будто какая-то сволочь у них из-под носа только что совершенно незаметно кружки с пивом увела. Ну, вот так вот взяла и оборзела сволочь, у ментов пиво скоммуниздила!

– Ты гляди-ка, эльфы на глазах технику совершенствуют, – удивленно хмыкнув, пробормотал Рабинович. – Скоро для переходов двери какие-нибудь изобретут. Наподобие того служебного лифта на Олимп. – Сеня перевел глаза на омоновца. – Так что ты, Ваня, не удивляйся, если когда-нибудь у тебя под носом нарушитель просто возьмет и испарится. Знай, тут эльф свою руку приложил…

– Я ему приложу! – возмутился Жомов. – Я к этому борзюку мухокрылому свою руку приложу. Будет тогда переводной картинкой в жвачке работать. – А затем удивленно огляделся по сторонам: – Мужики, а мы где?

– В Караганде, – совершенно уверенно заявил Рабинович. Попов тоненько захихикал.

– Какая на хрен Караганда. – возмутился омоновец. – Сеня, опять твои штучки? Мы же должны… – Иван вдруг осекся. – Опять прикалываетесь, гады?

– Что в сердце варится, на лице не утаится, – Сеня возвел очи к потолку. – А у Вани и мыслей в башке, что слонов в горшке! – А затем зашипел, видя, что посетители забегаловки начали на них оглядываться: – Жомов, идиот, ты хоть по сторонам посмотри. Мы же в том самом кабаке, куда иногда после службы «догоняться» ходим!

Иван удивленно оглянулся. Все трое действительно сидели за своим любимым столиком в кафе под жутко остроумным названием «Рюмочная». И это самое кафе действительно должно было находиться неподалеку от их участка внутренних дел. Правда, Жомова грызли сомнения – ремонт, что ли, тут сделали? И столики не того цвета, и картина другая на стене висит. Да и дверь, ручку которой омоновец по пьянке самолично не раз отрывал, теперь в обратную сторону открывается. Впрочем, сомневался Ваня не долго. Стоило только ему увидеть за стойкой знакомого бармена, который, опасаясь очередного погрома, уже заслал к столику ментов официантку с халявной выпивкой, как омоновец тут же успокоился.

– В натуре, приехали, – облегченно выдохнул он, как обычно, мгновенно забыв подтрунивания Рабиновича, а затем заметил приближающуюся официантку. – Ну что, Сеня, пропустим по маленькой да пойдем этого Мерина проклятого искать.

– Не Мерина, а Мерлина, – зашипел на него Рабинович. – И выпивки никакой не будет, пока дело не закончим.

– Да ты чего, Рабин, офонарел? – удивился Ваня. – Дай сначала горло с дороги промочить. К тому же что о нас люди подумают, если мы от халявной выпивки отказываться станем?

Сеня понял, что погорячился. Действительно, если разок отказаться от предложенной барменом водки, можно в момент лишиться подобающего уважения. К тому же оный бармен мог раззвонить на всю округу, что трое ментов больше халяву не берут, тогда придется и на День милиции за свои собственные, кровные денежки выпивку с закуской покупать!

Скрепя сердце, Рабинович был вынужден согласиться с требованием Жомова. Правда, разгуляться соскучившемуся по родным кабакам омоновцу он не дал. Налив из принесенной официанткой бутылки водки ровно по рюмке каждому, Сеня тут же спрятал поллитру во внутренний карман. Ваня попробовал было возмутиться, но уж тут Рабинович был тверд, как кремень в китайской зажигалке. Жомов обиделся и целых десять минут с кинологом не разговаривал. А Попов, пока они препирались, под шумок слопал все три бутерброда, принесенных девушкой на закуску. Впрочем, против этого никто как раз и не возражал. Жри, Андрюша, сколько хочешь. Не жалко. Все равно полчаса назад обедали!

– Ладно, умник еврейский, – процедил Жомов, добросовестно выдержав все положенные десять минут молчания. – И где, на хрен, мы этого дебильного Мерлина искать будем?

– А для этого, быдло славянское, у нас эльфийское начальство имеется! – обиделся Сеня и торжественно достал из-за пазухи цепочку, на которой висел кулон размером примерно с ноготь большого пальца. – Вот эту штучку мне на Олимпе Лориэль дал, когда меня в сторону от вас, олухов, отвел. Вам-то, идиотам, доверить ценный прибор он никак не мог!