Одиссея Грина - Филип Фармер

— Это Алиса, — пояснил Витроу. — Пума, которую мы отпускаем после захода солнца отпугивать бродяг. Я сейчас попрошу Робин унять ее. Они с матерью управляются с большими кошками намного лучше меня. Робин, отведи Алису в клетку!

— А может, лучше взять ее с собой? — спросила Робин. — Ты не возражаешь, если мистер Черчилль проводит меня на концерт? С тобой он успеет поговорить позже. Я уверена, он не откажется погостить у нас некоторое время.

Казалось, что-то промелькнуло между отцом и дочерью. Витроу понимающе улыбнулся и кивнул.

— Разумеется. Мистер Черчилль, не угодно ли вам быть моим гостем? Можете оставаться у нас столько, сколько пожелаете.

— Для меня это большая честь, — согласился Черчилль. — А Сарванта это предложение тоже касается?

— Если он пожелает. Только не уверен, что ему будет уютно у нас.

Черчилль открыл дверь и пропустил Робин вперед. Она вышла наружу и решительно взяла пуму за ошейник.

— Спускайтесь, Сарвант, — позвал Черчилль. — Еще не пришло время бросать христиан на растерзание ко львам.

Сарвант неохотно спустился со столба.

— Мне, конечно, не следовало трогаться с места. Но все произошло так неожиданно. Я меньше всего ожидал этого.

— Вас никто не осуждает за то, что вы спасались, как могли, — приободрил его Черчилль. — Я бы поступил точно так же. Горного Льва нельзя не уважать.

— Подождите немного, — произнесла Робин. — Я должна пойти за поводком для Алисы.

Она погладила львицу по голове и пощекотала за ухом.

Большая кошка довольно замурлыкала, хотя издаваемые ею звуки напоминали, скорее, раскаты отдаленной грозы. Затем, повинуясь команде хозяйки, она последовала за нею в дом.

— Все в порядке, Сарвант, — сказал Черчилль. — Почему вы ушли из-за стола? Неужели вам непонятно, что этим вы могли нанести хозяевам смертельную обиду? К счастью, Витроу на меня не сердится. А вот из-за вас взор Фортуны мог от нас отвернуться.

Сарвант сердито посмотрел на Черчилля.

— Неужели вы хоть на миг допускаете, что я должен спокойно переносить подобное скотское поведение? Эти непристойные описания совокупления с женой?

— Полагаю, что в данное время и в данной стране в этом нет ничего предосудительного, — спокойно заметил Черчилль. — Эти люди, как бы это сказать… люди вполне земные. Им по нраву хорошая возня в постели, и нравится рассказывать об этом.

— Боже праведный, да ведь вы их защищаете!

— Сарвант, я вас что-то никак не пойму. Когда мы были на Виске, вы сотни раз сталкивались с обычаями гораздо более отталкивающими, совершенно омерзительными. Но я никогда не замечал, чтобы вы отворачивались.

— То было совсем иное. Вискиане не были людьми.

— Они были гуманоидами. Нет, Сарвант, нельзя осуждать этих людей, исходя из наших этических норм.

— Вы хотите сказать, что получили удовольствие от анекдотов об его постельных радостях?

— Мне, разумеется, было чуть не по себе, когда он рассказывал о зачатии Робин. Но, полагаю, только из-за того, что при этом присутствовала сама Робин. Однако это нисколько ее не смущало, и она смеялась вместе со всеми.

— Эти люди просто выродки! Нет кары на их головы!

— А мне всегда казалось, что вы противник всякого насилия.

— Да?.. — Сарвант растерянно запнулся, затем произнес тихо: — Вы правы. Я поддался ненависти, хотя мне следовало бы возлюбить. Но ведь я всего лишь человек. И тем не менее, даже такой язычник, как вы, абсолютно прав, упрекая меня в том, что я заговорил о каре.

— Витроу предложил вам вернуться.

Сарвант покачал головой.

— У меня на это не хватит духу. Один бог знает, что может случиться, если я проведу там хотя бы одну ночь. Я бы не удивился даже, если бы он предложил мне свою жену.

Черчилль рассмеялся.

— Не думаю. Витроу не эскимос. Вы что, полагаете, что если эти люди развязны в разговорах, так у них нет никакого кодекса сексуального поведения? Да он у них может быть даже более строгим, чем во времена королевы Виктории. Что вы намерены делать дальше?

— Я хочу подыскать какую-нибудь гостиницу и заночевать там. А вы?

— Робин, похоже, собирается взять меня в город. Ночевать я буду здесь. Не хочется отказываться от такой возможности. Такой человек, как Витроу, мог бы помочь нам занять в народе Ди-Си приличное положение. Во многих отношениях Вашингтон мало изменился — здесь во все времена неплохо иметь волосатую руку.

Сарвант поднял ладонь в знак прощания. Лицо его было серьезным.

— Да поможет вам Бог, — прошептал он и шагнул в темноту улицы.

Из-за угла показалась Робин, держа в одной руке поводок, а в другой — большую кожаную сумку. Было ясно, что она была занята не только подготовкой львицы. И хотя единственным источником света была луна, от Черчилля не ускользнуло, что девушка переоделась и наложила свежую косметику, а также сменила сандалии на туфли с высокими каблуками.

— А куда делся ваш друг?

— Ушел куда-то, где можно переночевать.

— Вот и хорошо! Мне он не очень понравился. И я опасалась показаться грубой, не пригласив его с нами.

— Не представляю себе, что вы можете быть грубой. Не стоит расстраиваться из-за него. По-моему, ему нравится страдать. Так куда мы идем?

— Меня что-то уже не тянет на концерт — не люблю долго сидеть на одном месте. Можно пойти в парк, там много всяких развлечений. А в ваше время как было?

— Было по всякому. Интересно, как изменились развлечения за эти годы? Но вообще-то, мне все равно, куда идти. Лишь бы с вами.

— Мне показалось, что я вам понравилась, — улыбнулась Робин.

— А какому мужчине вы бы не понравились? Но, как ни странно, мне кажется, что и я вам по душе. А ведь во мне нет ничего особенного, я просто рыжий здоровяк с лицом ребенка.

— А я люблю детей, — ответила Робин. — Почему это вы удивились? Да у вас, наверное, была добрая сотня девушек, с которыми вы спали.

Черчилль заморгал от неожиданности. Зря Сарвант считал, будто он уже привык к откровенным манерам жителей Ди-Си.

У него хватило ума обойтись без хвастовства.

— Могу поклясться, что вы — первая женщина, к которой я прикоснулся за восемьсот лет.

— Великая Колумбия, как же это вас не разорвало?! — весело воскликнула Робин.

Черчилль покраснел и был очень рад, что в темноте этого не видно.

— Есть идея, — предложила Робин. — Почему бы нам не покататься на яхте? Сейчас полнолуние, и Потомак очень красив. Да и жара на реке не такая сильная. Скоро повеет вечерний бриз.

— Отлично, но придется долго идти.

— Храни вас Виргиния! Вы думаете, мы пойдем пешком? А коляска для чего?