Ферзи - Татьяна Чернявская

— Чего молчишь? — прервала рыдания несчастная вдова и гневно уставилась на затылок непослушного чада. — Не смей игнорировать мать, когда я тут вся плачу! Совсем распустился в своём Совете! Никакого уважения! У тебя недавно отец умер, а ты сидишь здесь как ни в чём не бывало! Как ты мог забыть про свою семью! Я тебя спрашиваю!

С последним криком Альжбетта Важич резко вскочила на ноги и с завидной резвостью и пылом рванула спинку хозяйского кресла, разворачивая его к себе вместе с сидящим в нём боевым чародеем. Как ни крути, а более четверти века в законном браке с практикующим Мастером-Боя не прошли бесследно для и без того не слишком робкой особы.

— Ох, Араон Артэмьевич! — тут же вскричала Анэтта, даже руками всплеснув от избытка чувств. — Отдохнули бы лучше! Совсем замаялись, бедненький, с этими Советниками старыми. А ведь опять толком не выспались. Не бережёте Вы себя, совсем не бережёте!

Выглядел молодой человек действительно жалко и даже слегка убого, если учитывать, что парадный пиджак валялся где-то на полу, а рубашку не меняли ещё с времён просветительной попойки. Измученное болезнью, недосыпом и постоянным неврозом лицо посерело, чернота под глазами углубилась похоронной маской, а покрасневшие глаза могли вызвать приступ острой зависти у бешеного вурдалака.

— Вот и я о том же! — приободрилась госпожа Важич, вернув себе хоть и опосредованную поддержку своей давней товарки. — Ребёнка нужно срочно вернуть в семью! В уют и благодать родного дома! Даже если он будет сопротивляться! Это же уму непостижимо, бросить нас ради каких-то там бумажек… и вообще…

«Мрак! — тяжело подумал Арн, глядя на воодушевлённое лицо матери и из последних сил пытаясь игнорировать накаляющуюся обстановку. — Пока это болезный будет отлёживаться, мне же одному всё разгребать! Я ведь тоже не слишком здоровый тут! С утра же рёбра ноют, а регенерация едва не в минус ушла. Тут ещё и убийцы… Как просто всё было с умрунами и вурдалаками! Теперь ещё и думай, как в живых этого придурка оставить, чтобы обезвредить нанимателя или нанимателей…»

Из раздумий его вырвал совсем уж хамский тычок под рёбра, пришедшийся аккурат по затянувшемуся разрезу. Согнувшись от боли, Арн едва подавил стон, чтобы окончательно не выдавать своё состояние.

— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю!?! Ты обязан немедленно жениться на Дильке!!! Я не потерплю, чтоб моя внучка сиротой родилась!?! Ты меня понял? — в порыве чувств Альжбетта Важич трясла за плечи своё великовозрастное чадо, но натолкнувшись на тяжёлый взгляд золотистых с хищно вытянувшимся зрачком глаз, осеклась и даже руки отпустила.

— Так, — Араон медленно, но оттого ещё более внушительно поднялся со своего места и вальяжно опёрся о заваленный бумагами стол. — Давайте сразу проясним ряд моментов. Этот кабинет принадлежит Главе Совета Замка Мастеров? — кивки получились с запозданием и вразнобой. — Я являюсь временным Главой Замка Мастеров, на установленный традицией полугодовой срок? — кивки вышли значительно слаженнее, видимо, из-за угрозы в голосе. — Как какого хрена вы все здесь забыли без моего разрешения и непосредственного вызова!?!

Первым сообразил Иглицын, всё же недаром он был боевиком и умел разбираться в энергетических плетениях и течении потоков силы, что сейчас начинали клубиться вокруг молодого Мастера настоящими маленькими торнадо. Впрочем, в дверях его вполне ловко обогнала Альжбетта Важич, совершенно не имеющая чародейских способностей, но зато не стремящаяся сохранить чинный и самодостаточный вид, заменив его глубокой обидой и приближающейся истерикой. Дольше всех в кабинете задержалась Анэтта Ризова, испокон веков считавшая этот кабинет своей законной территорией и теперь пытавшаяся переварить обиду так, чтобы новое начальство в приступе самодурства не попросило с хлебного места и смогло проникнуться виной за собственную несправедливость. Не прониклось. Взгляд был всё таким же диким и суровым, и неумолимой секретарше пришлось ретироваться к себе.

— Алло! — раздражённо рявкнул чародей, выхватывая из заднего кармана давно дребезжащий болтун и продолжая сверлить недобрым взглядом дверь, за которой притаился рассыльный.

— Арн! Арн! Скорей сюда! Тут эти из орнитологов! Ну, с плащами по лесу! Страшный такой и мясо брать не хотел! А-а-а-рн! Ты представляешь, они на нас, а…

Артефакт в руке Мастера опасно затрещал…

— и вот почуял тогда старый Крив, что смерть его близонько… — хорошо поставленным, хотя и слегка надломленным от старости и нехватки нескольких зубов голосом тянул старик свою очередную байку.

В полумраке небольшой задней комнатки было тепло и уютно. Закатный пионовый свет косыми лучами процеживался в узкое длинное окно над потолком, что раньше, вероятно, служило просто воздуховодом или было плодом стараний недобросовестных строителей. В закатных полнах сказочными парусами трепетали слишком длинные для этого оконца кружевные занавески. Их движения, подвластные сквознякам и порывам ветра, притягивали взгляд и наводили дрёму, что вдоволь плескалась в богатой на ароматы густой духоте. В ней сплетались и доносящийся с заднего двора кисловато-пряный душок, и насыщенный, смолистый запах кедра, витающий над свежей стружкой, устилавшей угол стола и край добротной самодельной лавки, и непередаваемый дух старых пыльных половиков и матрасов, создающий какой-то неуловимый уют. Из небольшого давно расколупанного бочонка с облезлыми, покрытыми детскими художествами боками сладко тянуло квашеной капустой с яблоками и клюквой. Жар большой, покрытой серебристой краской плиты разносил аромат соснового дымка и подгоревшего на поде жира. Однако самым насыщенным был запах свежей сдобы. Крепкий, волнующий, он разносился по комнате, поднимаясь от румяной надтреснувшей корочки тончайшими нитями, заботливо обволакивал каждый уголок, забиваясь в каждую щёлку. Казалось, им пахнет большой широкий стол, чья поверхность была любовно застлана самодельными ткаными полотенцами; и крепкая массивная лестница с толстопузыми редкими балясинами, и бесчисленные ленточки и обережки, забавными гроздьями свисающие с белёных потолочных балок. Некоторые птички, выполненные с особой тщательностью и любовью, висели так низко, что почти задевали рыжую макушку суетящейся возле плиты девушки. Свисающие с их крыльев бубенчики задорно позвякивали стоило юной хозяйке пронестись мимо, от чего каждое движение наполнялось какой-то особой торжественностью.

— Де-е-еда, — весело протянула Тавелина, церемониально сгружая на ручник новую порцию круглых ржаных колобков и щедро посыпая их тёртым тмином и перцем. — Ну, какая смерть может к некроманту явиться!?! На эдакую пакость только марры и слетятся.