Напоминание - Алексей Гравицкий

Сначала он шел медленно, пытаясь отдышаться и навести порядок в том хаосе, который царил в его голове, затем пошел быстрее, еще быстрее все наращивая и наращивая темп. Наконец не только мысли встали на место, но вернулись и чувства. Сергей почувствовал, что ногам мокро и холодно. Все, хватит этого балагана. Он вышел на берег, стянул с себя то, что когда-то было сапогами, вылил из них воду. После всех манипуляций сильно суше ногам не стало, но к Сергею вернулось какое-то душевное равновесие.

Он почти бодро вскочил и зашагал по берегу.

Через некоторое время он начал узнавать пейзаж. Да, вот здесь он еще не бежал бездумно, еще было время на то, чтобы разглядеть окружающую местность. Вот здесь он первый раз выскочил из воды, а здесь впервые зашел в воду. Здесь он сидел и разговаривал с Виктором, а там, где ручей делает поворот, там он оставил Виктора. Сердце радостно и часто забилось, Сергей побежал вперед высматривая впереди Виктора. Ручей повернул, Виктора не было.

Сергей остановился, как вкопанный, внутри что-то нехорошо зашевелилось. Здесь он оставил Виктора, здесь! Именно здесь. Но где тогда Виктор? Он заметался, начал испуганно озираться. А может не здесь? Ну конечно не здесь, просто место похоже, просто он еще не дошел до того места. Сергей быстро, быстрее ветра полетел вперед разбрызгивая воду. Он мчался вниз по ручью, вглядывался в деревья, пытался найти то место, но местность пошла теперь совсем не знакомая.

Сергей остановился, перевел сбившееся дыхание. А может Виктор просто вылез на берег и спрятался в кустах, а он-то дурак пробежал и не заметил. Точно. Конечно! Сергей развернулся и побежал обратно. Вот оно, то место. Сергей выскочил на берег, огляделся, но ни Виктора, ни каких-либо следов его присутствия он не нашел. Сергей метнулся на другой берег, посмотрел по сторонам - тоже самое. Он хлюпая драными сапогами вернулся в ручей. То это место или все-таки не то? Сергей почти уверил себя в том, что ошибся, собрался идти дальше, но тут в глаза бросилось что-то прибитое к берегу.

Сергей опустился на колени, протянул руку.

Это был промокший, драный кусок тряпки.

Окровавленной тряпки. Это был заляпанный кровью, промокший кусок гимнастерки. Его гимнастерки! Сомнений больше не оставалось. Это то самое место, здесь он оставил Виктора и больше его здесь нет. Виктора нет, нет Виктора.

- Витя, - прошептал Сергей.

Тряпка вывалилась из ослабевших пальцев, вода подхватила ее и медленно отогнала к берегу, туда, где нашел ее Сергей. Он ничего не видел и не чувствовал больше. Его охватила непереносимая тоска и отчаяние. Сергей сел и заплакал.

Он потерял счет времени. Он не знал, сколько он так просидел, но только слезы давно высохли, а от ледяной воды стало холодно, а потом перестали ощущаться ноги. Но Сергей продолжал сидеть в воде, его уже ничто не трогало.

Лай послышался неожиданно близко, так будто собака долго бежала молча, а потом вдруг, когда взяла след, спохватилась. Сергей дернулся, повернул голову, попробовал подняться - не вышло. Лай стал заливистым, одну собаку поддержали другие.

Теперь казалось, что они соревнуются, кто громче лает. Сергей поднялся-таки и побежал, как мог, вниз по ручью.

Мышцы отказывались повиноваться, их сводила судорога. Сергей, превозмогая себя, свой организм, бежал так быстро, как только мог. Он бежал от лая, от собак, которых боялся с детства. В диком страхе он выскочил из ручья и помчался в лес. Он ни о чем не думал, ему только казалось, что под покровом деревьев он будет в безопасности. Голые замерзшие ветви деревьев жестоко захлестали по лицу, в кровь разбивая губы, раздирая щеки.

Собаки почувствовали, что человек покинул воду, пронзительный лай, ушедший было в сторону, снова стал настигать его. Сергей заметался, завилял, как заяц, пытаясь запутать след, потом прыгнул в сторону, ломая ветки кустов, упал на бок, перекатился на живот, поднялся и опять побежал. Лай, не смотря на все его ухищрения, не отставал.

Сергей побежал быстрее, уже на пределе своих сил. Собачий лай начал догонять его. Сергей обернулся. Собачьи силуэты замелькали за деревьями, людей не было. Люди поняли, что он уже близко, что ему не уйти, и спустили собак. Сергей остолбенел, волосы встали дыбом, замерзшее, промерзшее насквозь тело покрылось потом, но ноги продолжали нести его. Теперь он бежал оглядываясь, в ужасе видя, как собаки показываются из-за деревьев, как их размытые силуэты приобретают очертания, как они приближаются к нему, как среди деревьев появляются размытые силуэты людей.

Сергей сделал последний неимоверный рывок, но дистанция между ним и собаками сократилась до минимума. Он закричал в последний раз, закричал страшно, нечеловеческим голосом, закричал и смолк. Они бросились практически одновременно, сильные лапы ударились в его грудь, он упал, закрылся руками. Лай превратился в рык, все его тело пронзило болью. Но даже не боль мучила Сергея, каждая клетка его тела вопила от нечеловеческого животного страха. Он видел белые острые зубы, настолько ослепительные, что любой человек мог только позавидовать, он ощущал теплое, влажное дыхание. Он ощутил остроту этих зубов на своей шкуре. Руки, которыми закрывался, больше ничего не чувствовали, по ним потекло что-то густое и теплое. От этого тепла стало хорошо, тепло разливалось теперь по всему телу. Он расслабился, опустил руки. В красной пелене, которая закрывала теперь весь мир, мелькнула черная точка. Она разрослась, стало ясно, что это собачий нос, но точка не перестала расти. Она разрасталась вытесняя красную пелену, пока не закрыла собой весь мир, и тогда Сергей перестал чувствовать свою связь с этим миром, перестал ощущать себя в этом мире, перестал ощущать себя вообще.

Собаки рвали закрывающегося руками, обреченного человека, рвали с довольным урчанием. Наконец человек перестал закрываться разорванными до костей, окровавленными конечностями. Один из псов кинулся на обессилившего человека, вцепился в горло. Раздался тихий всхлип, пугающий хруст. Человеческое тело на глазах превращалось в кусок изувеченной плоти. Собаки вгрызались и швыряли его так, будто это была тряпичная кукла. Не торопясь подошли люди, спокойно наблюдали за кровавой расправой.

А собаки все терзали и терзали большой, страшный кусок мяса. Прошло время. Видимо наигравшись, собаки бросили свою игрушку, довольно виляя хвостами, вернулись к своим хозяевам.

Когда люди и собаки неторопливо скрылись в отдалении, на изувеченный кусок плоти стало слетаться изголодавшееся за зиму воронье.

Виктор сидел в какой-то компании. Он теперь постоянно стремился в компании, к людям, хотел почувствовать себя живым человеком среди живых людей, но попытки его успехом не увенчались. Он чувствовал себя старым, больным и одиноким.