Ловушка для сердцееда - Натали Карамель

И мир Елены де Вальтер рухнул в одно мгновение.

«Почему?»

«Что за страшную тайну хранит Елена? И почему имя "Лия" вызвало у нее такой шок?»

Вопросы крутились в голове, не находя ответа, смешиваясь с леденящим душу страхом за ее жизнь. Он сидел в опустевшей гостиной, слушая шорохи и шепот наверху, и чувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Праздник закончился. Началось нечто невообразимое. И единственное, что он знал сейчас — он не уедет. Неважно что. Пока он не узнает правду. Пока она не будет в безопасности. Пока он не поймет, каким кошмаром для нее стало имя той девушки, чье прощение он так и не успел вымолить.

Глава 56. Цветы Тишины и Королевское Приглашение

Ночь после обморока Елены была для Леонарда адом наяву. Он провел ее на скамейке возле дома, не смея уйти далеко, впиваясь взглядом в освещенное окно ее спальни. Каждый шорох, каждый силуэт за занавеской заставлял сердце бешено колотиться. Вышедший на рассвете врач, усталый и серьезный, нашел его там же, замерзшего и с красными от бессонницы глазами.

На рассвете из дома вышел пожилой врач, известный в округе доктор Моро. Лицо его было усталым, но не паническим.

«Граф Виллар», — произнес он, снимая шляпу. «Графиня отдыхает. Сильнейшее нервное потрясение, глубокий обморок. Физически… сейчас стабильна. Но ей нужен полный покой. Силы её подорваны. Я оставил успокоительное. Вам же, месье, настоятельно советую отдохнуть. Вы выглядите хуже моих самых тяжелых пациентов.»

Лео, конечно же, не послушал. Как только врач уехал, он отправился на тот же дальний луг. Руки его дрожали, когда он собирал букетик полевых цветов — васильки, ромашки, колокольчики, чабрец. Скромный, искренний, как его чувства и его вина. Он передал его служанке у дверей, умоляя взглядом, но не словами. Букетик не вернули обратно. Но и вести о том, что она его увидела или приняла, не было. Ответом была тишина.

Его рабочие, закончив уборку лагеря, выехали обратно в Шато Виллар. Лео же остался. Он стал тенью поместья — ходил вокруг дома туда-сюда, по садовым дорожкам, под окнами. Он видел, как занавески одергиваются, когда он приближался. Однажды, не выдержав, он крикнул в окно ее имя:

«Елена!» — крикнул он, и голос его сорвался, полный боли и недоумения. — «Прости меня! Объясни! Пожалуйста!»

Ответом было глухое молчание. Только шелест листвы да щебет птиц. Он чувствовал ее присутствие за стеклом, ее взгляд, полный боли, гнева, непонимания — того самого, что терзало его самого. Почему имя так на нее повлияло? Почему она знает то, что не должна знать? Вопросы вихрем крутились в его голове, не находя ответов, только усиливая отчаяние.

К вечеру из дома вышел старый дворецкий, месье Бернар. Лицо его было непроницаемо вежливым.

«Месье граф Виллар», — поклонился он. — «Графиня де Вальтер просит передать вам ее глубочайшую признательность за ваши труды и… за цветы. Она также просит передать, что ей сейчас крайне необходим покой и время, чтобы… все обдумать. Она пришлет вам письмо, когда будет готова. Она настоятельно просит вас… вернуться в свое поместье, ради ее спокойствия.»

Слова прозвучали как приговор. Лео был разбит. Вся его надежда, все его упорство рухнули. Он кивнул, не в силах говорить. Собрался молча, сел в карету. Перед отъездом бросил прощальный взгляд на дом Елены. Он знал, что она смотрит. Чувствовал ее взгляд сквозь занавески, тяжелый и неотступный. Он не видел ее, но прощался с тем, что могло быть. Сердце разрывалось на части.

Приехав домой, он встретился с привычной жизнью, которая казалась теперь пустой и бессмысленной. Жан, его правая рука, тут же, не дав опомниться, доложил о делах поместья. Мельницы работали, дороги строились, поля ухожены, приют и школа в Шато Виллар процветали под присмотром Жизель и мадам Бушар. Все работало как надо. Безупречно. Как механизм, в которой он больше не был нужен. Эта эффективность была ему противна.

Начали тянуться недели. Недели тишины. Гнетущей, звенящей. Ответа от Елены не поступало. Каждое утро Лео совершал свой ритуал: сам шел на луг, собирал свежий букетик полевых цветов. Он вкладывал в него записку. Короткую. Каждый день разную, но с одним смыслом:

«Прости. Дай ответ. Хоть слово. Хоть знак. Твой Лео.»

Букеты и записки отвозили в поместье де Вальтер. Ответа не было. Только тишина. Он ловил себя на том, что ждет почту с лихорадочным нетерпением, а потом снова погружается в апатию, когда Пьер качал головой:

«Ничего, месье граф».

Он известил тетушку о случившемся. Подробно, без прикрас, о своем признании в ошибке с Лией, о реакции Елены, о своем отчаянии. Он ждал гнева, упреков в идиотизме. Ответ пришел неожиданный:

«Дорогой Леонард,

Дурак? Безусловно. Огромный дурак — вываливать такие вещи на голову женщине, которую пытаешься завоевать. Но… честный дурак. Ты поступил как мужчина, не побоявшийся раскрыть свою душу, какая бы чернота в ней ни таилась в прошлом. Это требует мужества. Я связалась с Еленой. Она жива, здорова, но… в смятении. Глубже, чем можно представить. Она сказала, что обдумывает твои слова. ВСЕ твои слова. Дай ей это время. Пусть пережует. Пусть переживет. Терпи, племянник. Терпи и верь. А еще знай: я тобой горжусь. Да, горжусь. Ты становишься тем мужчиной, который не бежит от своих прошлых ошибок, а несет за них ответственность, даже если расплата — молчание. Я люблю тебя, глупый мальчишка. Держись.

Твоя тетушка Элиза.»

Письмо тетушки стало якорем в его бушующем море отчаяния. Она его любила. Гордилась им. Эти слова горели в его сердце теплым угольком надежды, когда все остальное казалось холодным и мрачным.

К концу третьей недели, когда тоска уже въелась в кости, а ожидание стало привычной пыткой, вечером Пьер внес на серебряном подносе конверт. Не скромный, а тяжелый, с королевской печатью. Приглашение на бал. Не просто бал, а прием при дворе Его Величества Короля Людовика XV в Версале. Через две недели. Повод — день рождения какого-то герцога, но суть была ясна: быть обязан.

Лео схватил приглашение. Первой мыслью была паника. Версаль! Двор! Политические акулы, те самые, что метят в Елену! Как? Зачем? Он немедленно связался с тетушкой и Арманом.

Тетушка ответила мгновенно, ее послание было кратким и властным:

«Не паникуй. Это шанс. Принимай приглашение. Готовься как к главной битве. Платье, манеры, подарок ко двору — все безупречно. Я буду рядом. Все будет хорошо. Э. д’Э.»

Арман приехал сам на вторые