Попадать, так с музыкой! - Михаил Гуткин

При этих словах Трофимов как-то странно на меня посмотрел. Я сделала вид, что ничего не замечаю.

Мы поднялись на второй этаж и подошли к знакомому кабинету. В это время дверь открылась, и оттуда выскочил какой то взъерошенный мужик лет сорока в форме НКГБ с тремя ромбами. Я чуть было не отдала ему честь, но спохватилась, что в платье и без головного убора честь не отдают, поэтому просто вытянулась в струнку. Мужик только мазнул по мне взглядом и поскакал дальше. Трофимов слегка улыбнулся и кивнул, чтобы я заходила.

109

Берия сидел за столом и читал какую-то бумагу. Я вошла и отрапортовала.

— Здравия желаю, товарищ Народный комиссар.

— Здравствуйте, товарищ Северова. Проходите, садитесь.

Я села на некотором расстоянии от Наркома. Он отложил бумагу в сторону и посмотрел на меня.

— Как прошло совещание, Анна Петровна?

Я повторила то, что уже рассказала Трофимову.

— Это очень хорошо. Особенно то, что все единодушно поддержали предложенную резолюцию. Значит, вы сообщили Зимову действительно важную информацию. А как лично вы считаете: сумеем мы быстро наладить производство этих приборов и радиостанций на них?

— Из тех материалов, которые я в свое время читала, помню, что от первых транзисторов (так их называли в моем прошлом) до промышленного применения прошло несколько лет. Сам эффект открыли в 1947 году, а первые транзисторы появились только через три или четыре года. Но мы уже знаем, в каком направлении двигаться и, кроме того, это направление будет развиваться при полной поддержке государства, а не на деньги частной, хотя и крупной, компании. Я полагаю, что пройдет около года.

— Хорошо, теперь перейдем к другому вопросу. Возьмите эту папку.

С этими словами Берия передал мне картонную папку с завязками, в правом верхнем углу которой стояли три крупные буквы: ОГВ. «Особой государственной важности, — вспомнила я инструктаж майора Григорьева. — Разрешение на знакомство с такими материалами может давать только нарком». По центру была надпись «Маша». Под надписью слово «Дата», но сама дата отсутствовала.

— Посмотрите, что там внутри. Я разрешаю.

Я развязала тесемки и открыла папку. В ней лежала средней толщины тетрадь (в мое время такие в магазинах стоили в районе 30–40 рублей). У левого корешка были проделаны две дырки, через которые была продета толстая нитка или, если хотите, тонкая веревка. Эта нитка-веревка была завязана, приклеена к обложке тетради и сверху стояла печать. Такая система не позволяла развязать нитку и незаметно вырвать пару листов. На обложке тетради в самом центре тоже была надпись «Маша». И тоже под названием стояло слово «Дата». В верхнем правом углу обложки тот же гриф секретности ОГВ. Я посмотрела на Берию. Он кивнул. Я открыла тетрадь — там только пустые страницы. Правда, в правом нижнем углу каждой страницы проставлен ее номер, начиная с 1. Ох, только не это — мелькнуло у меня в голове. Видимо Берия понял мои мысли, ехидно усмехнулся и сказал.

— Вы все правильно поняли, товарищ Северова. Это ваша рабочая тетрадь. И Маша — ваш рабочий псевдоним, которым вы будете подписывать все ваши документы, попадающие под гриф ОГВ. А теперь слушайте внимательно. Сейчас товарищ Трофимов отведет вас в отдельный кабинет, в котором вас никто не сможет побеспокоить. Там вы должны вспомнить все, что проходили в школе, что читали в книгах или слышали от ветеранов про нашу войну с Германией. Даты, сражения, успехи и поражения, предполагаемые причины неудач. Короче все. Советую разделить материалы. Сначала только даты и события. Потом все оценки и мнения. Отмечайте, с чем полностью согласны, с чем — частично, а что просто пересказываете. Пока все не напишете, из этого здания не выйдете. Задание понятно?

— Понятно, — вздохнула я.

— Вот вам один из двух ключей от сейфа, стоящего в том кабинете. Второй ключ будет у меня. И вот печать — он протянул мне маленькую металлическую печатку. — Документы не оставлять без присмотра ни на минуту. Нужно выйти — все собрали, положили в сейф, сейф заперли и опечатали. Устали, хотите подремать — все то же самое. Кабинет в процессе работы изнутри запираете на задвижку. После окончания работы принесете папку лично мне. Потом ключи от кабинета и сейфа, а также печать сдадите начальнику секретного отдела. Трофимов покажет.

— Товарищ Берия, — буквально взмолилась я. — Можно сначала я сбегаю в какой-нибудь магазин и куплю авторучку-самописку. А то очень трудно писать и все время макать перо в чернильницу.

Тут Берия еще раз усмехнулся.

— В том кабинете будет письменный прибор. Там две самописки и пресс-папье для промокания. Захотите поужинать — все спрячете и пройдете в нашу столовую. После 21:00 будет работать только буфет. Чай с бутербродами там всегда есть. Трофимов проводит. Он сегодня дежурный. Напоминаю, что он о вашем происхождении не знает. Да, еще. Писать будете на листах только с одной стороны и через строчку. Справа оставляйте поля не менее двух сантиметров. Если нужно будет что-то вставить в уже написанное, то на полях делайте сноски. Любые черновые записи тоже только в тетради. Если решите что-то удалить, то просто перечеркните красным карандашом. Идите, работайте.

110

Я вышла с папкой, ключами и печаткой и уныло поплелась за Трофимовым сначала на третий этаж, а потом по коридору до нужного кабинета. Трофимов отпер дверь и жестом гостеприимного хозяина пригласил войти. Первое, что бросилось в глаза — массивный и большой стол. По размерам он если и уступал столу в кабинете Наркома, то не намного. По центру стола располагался опять-таки массивный письменный прибор. Рядом пресс-папье и три телефонных аппарата. За столом стоял массивный стул с подлокотниками. Перед столом стояли несколько стульев, наверное, для посетителей. В углу стоял средних размеров сейф. В противоположном углу комнаты была дверь. Я положила папку на стол, потом спохватилась, снова схватила ее и с папкой подмышкой пошла к той двери. За ней оказалась еще одна комната — небольшая, но с диваном и тумбочкой, на которой стояло уже только два телефона. Из нее еще одна дверь вела в небольшой туалет.

Мамочки, чей же это был кабинет. Так как мне его предоставили без проблем, то о судьбе прошлого хозяина вопросов даже не возникло, что тут же подтвердил Трофимов.

— Раньше в этом кабинете работал один из заместителей Ежова. Сейчас он там же, где и его начальник.

Все понятно, расстрелян. А его кабинет временно стал моим. Хорошо, что только временно, а то недолго и заразиться судьбой старого хозяина.

— Анна Петровна, вот ключи от кабинета. Ключ от сейфа и печать вам дал товарищ Берия. Обратите внимание на телефоны. Самый левый — городской. Средний — для связи со мной. Снимете трубку и наберете 2–11. Самый правый не трогайте. Это правительственный.

— А если он зазвонит?

— По нему может позвонить только кто-то из правительства. Если этот телефон вдруг зазвонит, то снимете трубку и скажете: «Северова слушает». После этого внимательно все выслушиваете. Если будут какие-то приказания, то не выполняйте их, а ссылайтесь на товарища Берию. Только он может вам что-то приказать. До того, как выйти из кабинета, все документы в сейф и сейф опечатать. Потом запираете кабинет. Когда все закончите, позвоните мне. Я подскажу, что и как нужно сделать. На всякий случай напоминаю, что, кроме этой работы, за вами отчет по сегодняшнему совещанию. Для отчета возьмете чистые листы бумаги и простую папку. Все это найдете в ящиках стола. Желаю успеха.

С этими словами Трофимов вышел, оставив меня в одиночестве и в сильнейшей тоске. А как удачно день начинался!

Но начальство приказало, значит надо. Я в строгом соответствии с указаниями, закрыла дверь на задвижку, раскрыла папку и вынула тетрадь. Немного подумала и заранее открыла сейф. Если что — быстрее сумею все в него спрятать. А, кстати, что в сейфе? Ничего. Даже пыли нет. Внимательно сейф осмотрела — практически стерильная чистота. Ну и хорошо. Меньше буду отвлекаться. Села за стол и тупо уставилась на тетрадь. Выдвинула верхний ящик. Там лежала стопка бумаги. Интересно, а что в других ящиках? Но оставлю это на потом, когда буду делать перерывы. Вынула из ящика листик и положила рядом с тетрадью. Будет, как черновик. Из письменного прибора — ну сплошной антиквариат — вынула авторучку, почиркала по листику. Вроде пишет нормально. Повздыхала, немного погрызла верхний кончик ручки и начала.

— Согласно моим данным война началась 22 июня 1941 г., когда то ли в 3, то ли в 4 часа утра (в разных книгах время указано по-разному) Германия напала на Советский союз. Нападение сразу пошло по трем направлениям: на Север в сторону Ленинграда, в Центр, через Минск и Смоленск на Москву, и на Юг в сторону Киева.

Тут я сразу притормозила. Точные даты не помню, поэтому придется давать их ориентировочно.