Охотники на героев - Никита Сахно

что это воспоминания или куски разума других людей. Или хрен его пойми что еще.

– И вы за этим меня связали?

– Белый человек, – выдохнул Имва. – На свободе теперь.

Виктория уже хотела спросить, кто это, но почему-то решила, что уже знает. Внутри на секунду все сжалось, от мимолетного воспоминания. Но теперь все стало четче и, прибавив силы, она попыталась вспомнить. Это была не какая-то картинка, скорее, набор ощущений. Отталкивающий образ, вселяющий страх. С ним Виктории уже приходилось встречаться, только где?

– Я не чудовище. И веду себя нормально. Не хотелось бы опускаться до разрешения в туалет. Может, все-таки развяжете?

Антар посмотрел ей прямо в глаза, блуждая, будто хотел нащупать второе в них дно. Он напомнил ей отца – такой же мужественный и суровый. Хотя воспоминания стерлись, и она не была уверена, что из-за ее недуга. Антар кивнул и дал знак амевану. Имва медленно подошел, запутывающимися пальцами попытался развязать ее руки. Получилось раза с четвертого.

Ощущение свободы приятно пощекотало кожу, и Виктория с удовлетворением потерла запястья. Было в этом нечто странное – пугать трех мужчин лишь одним своим присутствием. Раньше она бы даже порадовалась, но сейчас лишь сглотнула. Мысли становились четче, чем раньше, но в них не хотелось погружаться.

– Знаете, что еще? Я здорово проголодалась.

К немалому удивлению, в доме нашлась еда. Сидя на скрипящем стуле, Виктория с жадностью поглощала несколько еще теплых булок, запивая сладким тыквенным соком с целой взвесью мякоти. На этот раз ее не смущали ни грязные стаканы, ни пыль на столе. Скудный завтрак показался настоящим пиром. Даже косые взгляды мужчин, сидевших на расстоянии, не причиняли никакого дискомфорта. Еще чуть-чуть – и она бы облизала пальцы, но вовремя остановилась. Есть границы, за которые женщине лучше не выходить.

– Не стоит на меня так смотреть. Не собираюсь я превращаться в оборотня и отгрызать вам ногу.

– В прошлый раз ты свернула шею двум людям. А до этого подняла нескольких мертвецов.

– Это была не я, – нахмурилась Виктория, откидывая надоедливую прядь со лба. – Возникают моменты, когда в голове появляется этот гул… После которого я оказываюсь в другом месте. Вот только теперь я смогла вспомнить момент, когда отключилась. Хоть и с трудом.

Она в задумчивости крутила в руках стакан, рассматривая его с разных сторон. Воспоминания были смазанными, будто кто-то попробовал вытереть их, как чернила, из памяти, и все же они были куда лучше, чем ничего. Единственное, в чем Виктория была уверена, – все делала не она. Каждое воспоминание позволяло взглянуть на себя со стороны. Но то, что она говорила и вытворяла, никак не было связано с ней лично.

– В голове стало больше порядка. Спасибо за помощь.

Имва покраснел и сдвинул плечи. Он по-прежнему не хотел встречаться с ней взглядом.

– Уверена, что его стоит благодарить? – покосился Гуго.

– А почему нет? Мне лучше. Больше не лихорадит. И рука начала проходить. Возможно, вернутся какие-то воспоминания. Пока я помню детство. Как взрослела. Помню первый поцелуй, – щеки сами собой загорелись от смущения. – Но вот что было последние лет десять, я не помню. Вернее, помню, но больно смутно.

Она больше не стала говорить про чужие воспоминания, лезущие в голову. Мужчины и так сидели рядом с ней с видом, будто подумывали накинуть на нее сетку. Нечего их нервировать раньше времени.

Мысль о том, что кто-то рылся в ее голове, тем более амеван, конечно, всерьез смущала. Что он мог там увидеть? Что подглядеть? Или что устроил, пока копался там? Да и разве можно залезть человеку в голову?

Кажется, Виктория уже задавала вопрос про голову, только намного раньше. Но кому? Как бы она ни пыталась, воспоминание ускользало узкой струйкой сквозь щель в памяти. Что ж, не в первый раз.

– Никаких белых людей. И магией я точно не занималась.

Имва слегка расправил плечи, Гуго нахмурился, а Антар опять испытывал ее взглядом своих серых глаз. Почему-то ответить ему тем же оказалось неловко, и она отвернулась.

«Интересно, каким он был тогда, до войны?»

Тем временем Антар встал и, подойдя, выложил перед ней знакомые желтые листы.

– Раз тебе легче, то займись вот этим.

Виктория вздохнула. А ведь день так приятно начался с завтрака. Она уже и думать забыла про эту бессмыслицу из сундука пастора. Любой, кто мало-мальски разбирался в чертежах, мог сказать, что это просто каракули, а Антар все ждал от нее какого-то чуда. И все же он помог ей, пусть и вел себя как последний грубиян. Хотя бы из уважения стоило сделать вид, что на этих листках есть какая-то разгадка.

Из комнаты послышался резкий шум, что-то со звоном упало. Антар тут же оказался на ногах, пока Виктория боролась с подпрыгивающим сердцем. В этот момент из комнаты вылетел клубок из шерсти и перьев. Петух бил крыльями не переставая, а в ответ на его атаки раздавалось злобное мяуканье. В конечном итоге в сторону метнулась пушистая тень.

– У вас, рогатых, даже птицы безумны! – вскочил на ноги Гуго.

– Навнат ни при чем! Он защищаться! Жуткий зверь ваш… кот!

Имва пытался взять на руки петуха, но тот, торопливо семеня на полу, норовил уклониться. Видимо, боялся, что кот снова вернется. Кот и в правду сидел неподалеку, недовольно ударяя хвостом по полу, и следил за петухом своими яркими глазами. Потом дернул лапкой и принялся умываться.

– Хватит представлений. Убери петуха, кота я сам заберу. Дайте ей поработать.

Антар широким шагом прошел вперед, но кот презрительно дернул хвостом и убежал наверх. Имва наконец подхватил петуха и поспешил скрыться с ним в комнате.

«Ну и бардак. И как я докатилась до такой жизни?»

– Эта парочка меня бесит! Антар, мне тоже надо работать. Раз он уж ей помог, – Гуго сделал особый акцент на последнем слове. – Может, рогатому пора уйти? Нам не нужны такие проблемы.

– Он остается.

– Вчера он начал завывать, и из земли вылезли корни, опутавшие ей голову! Корни, Антар! А потом он признался, что напортачил! Ты не думал, что он все делает специально?

Антар молчал, и Виктория решила, что это несправедливо. Она сама боялась амеванов, слышала, на что способны, но Имва не был амеваном. Внутреннее чутье подсказывало, что он отличается от рогатых. Разве убийцы из леса, не щадящие никого, имели хоть что-то общее с ним? Имва был мягкий, стеснительный. Да Виктория была готова поспорить, что он даже драться не умеет!

– Имва не опасен, – вступилась она.

– Ты оживляешь мертвецов! Не уверен,