Шайтан Иван 3 - Эдуард Тен

— Арестовать и сдать нам, в жандармерию.

— А если враг не сдаётся? — посмотрел я, со смыслом на ротмистра.

— Погиб при попытке задержания.- развел он руками.

— Вот и договорились. Приглашаю на ужин.

Когда мы вошли в дом, ротмистр, увидев Катю и Аду в черкесском одеянии растерялся.

— Позвольте представить вам мою жену, Екатерину Николаевну Иванову.

Катя изобразила книксен.

— Ротмистр Булавин, Максим Сергеевич. Да у вас есаул настоящий цветник. Как вам удалось заманить к себе такую красивую девушку?

— Сбежала из дому с заезжим есаулом, поверила его сладким обещаниям и в итоге живу в глинобитном доме, среди казаков.

— Катя! — с укоризной произнес я. — Прячется от гнева родственников у меня.- вернул я подколку Кате.

— И кто ваши родственники, Екатерина Николаевна? Если не секрет — профессионально поинтересовался ротмистр.

— Вовсе не секрет, граф Васильев — беззаботно ответила Катя.

Ротмистр застыл с открытым ртом, глядя на Екатерину.

— Вы шутите? — не мог поверить ротмистр.

— Нет, я графиня Васильева, в девичестве, граф мой дедушка.- улыбаясь, смотрела на удивленного, вернее ошеломленного Максима Сергеевича.

— То есть, граф Васильев Дмитрий Борисович, ваш дедушка? — уточнился на всякий случай ротмистр.- Мой начальник, полковник Барович, в молодости, четыре года служил в дипломатической миссии, в Турции, под началом вашего деда и до сих пор вспоминает, Дмитрия Борисовича, добрым словом. Граф очень известный и весьма уважаемый человек, в определенных кругах.

— Ротмистр, полковник поляк?

— Нет, Пётр Алексеевич, он литвин, православного вероисповедания. Выходец из Смоленской губернии. В своё время его семья сильно пострадала от польской шляхты, он не любит говорить на эту тему. Естественно, не питает добрых чувств к полякам.

Утром следующего дня Ротмистр ожидающий когда к нему подведут лошадь, смущаясь спросил меня

— Пётр Алексеевич, не поделитесь секретом, как вам удалось уговорить Екатерину Николаевну оставить Петербург и приехать к вам. Признаться по правде, не в самое лучшее место. Ради бога, правильно поймите мой интерес. Видите ли, я уже два отпуска уговариваю свою невесту приехать и пожить немного в Пятигорске, а она отказывается погостить у меня, тем более перебраться ко мне.

— Максим Сергеевич, не поверите, но я сам до сих пор не могу поверить, что Катерина со мной. Дело в том, что пришлось наоборот уговаривать её отказаться от поездки на Кавказ. Как видите, ни чего не получилось.

— Завидую вам, есаул, это счастье иметь такую жену.

— А вы не завидуйте ротмистр, а смотрите проще. Значит ваша невеста не та, которая предназначена вам судьбой.

— Возможно вы правы.

Ротмистр сел в седло.

— Рад был познакомиться с вами, есаул. Будите в Пятигорски, милости прошу.

— Нет, спасибо, лучше вы к нам.

Ротмистр рассмеялся, оценив мою шутку.

Поступили сведения, что на нашу сторону проникает большое количество горцев из-за дальнего перевала. Конечно, он трудно проходим, но смогли же люди Умар бека пройти приличным числом. В рейд отправилась первая сотня, в полном составе, со всем снаряжением. Задача проверить поступившую информацию и по возможности подорвать горную тропу. На всё отводилось десять дней. С момента ухода сотни в рейд не переставал переживать за неё. Стараясь, не показывать свою тревогу. Мара вернулась через девять дней, вместо запланированных двух недель. Андрей признался, что она не смогла выдержать больше без него. Самодовольно улыбаясь. Егор Лукич выделил им домик, который мы использовали, как гостевой. Катя стала часто бывать у неё, пока мы были на службе. Однажды, когда я пришел на обед, застал грустную Аду, сидящую за столом. Я присел рядом и обнял её.

— Тебе плохо?

— Нет, немного грустно.

— Ты хочешь покинуть меня?

— Нет, господин, я всегда буду рядом с вами. Госпожа Катэ, очень хорошая и добрая. Она очень любит господина. Вы будите счастливы с ней. Только она была одна в душе и ей было плохо. Сейчас ей очень хорошо с тобой, господин. Если господину хорошо, то и я очень радуюсь. Я смотрел ей в глаза, она не отводила своего взгляда, в котором читалась любовь и верность. Мне стало как-то неловко перед Адой. Я поднял её на руки и отнес в комнату, где она жила. Не чувствовал ни какой вины, в моём большом и добром сердце, есть место им двоим.

Зимний дворец. Кабинет императора. Вторник, 5 июня.

Как обычно по вторникам, в десять утра, Николай 1 принимал графа Александра Христофорович Бенкендорфа, генерал-адъютанта, генерала от кавалерии, начальника третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, шефа жандармского корпуса. Одного из самых приближенных и доверенных людей императора.

— Здравия желаю, Ваше Императорское величество.

— Здравствуйте, Александр Христофорович, я вас слушаю.

Бенкендорф начал свой доклад, затрагивающий практически все сферы государственной деятельности. Император внимательно слушал его, иногда задавая вопросы о заинтересовавших его делах.

— По сведениям наших агентов в последнее время, в гвардейских частях, усиленно распространяются и муссируются слухи вокруг дуэли между графом Вержановским и есаулом Ивановым. Среди офицеров подогреваются разговоры о чрезмерном наказании графа и столь мягком наказании есаула. Более того, вся дуэль оборачивается так, что виноватым выставляется есаул Иванов, нарушивший все правила проведения дуэли, а якобы «подлый» удар графа, был отчаянным действом, что бы хоть как-то противостоять подлому ведению поединка есаулом, при попустительстве подполковника Рощина.

— Где сейчас граф Вержановский?

— Согласно вашему указу, выслан в своё имение под Варшавой. По заключению докторов ему грозит пожизненная хромота и грубый шрам на весь лоб.

— А, что стало с есаулом Ивановым?

— После частичного заживления раны, он немедленно отбыл на Кавказ. По прибытию к месту службы, согласно приказу инспекторского департамента был с позором уволен со службы без права ношения мундира, офицерских знаков различия и пенсиона, с оглашением приказа по Кавказскому корпусу в назидание другим офицерам. Приказ выполнен, об исполнении доложено по инстанции.

Начальник жандармов с интересом наблюдал за реакцией Императора. От неё зависело дальнейшее ведение вопроса об этом есауле, который так заинтересовал его.

— То есть, как уволили с позором? Кто отдал этот приказ? — император возбудился не на шутку. Бенкендорф поспешил успокоить императора.

— Ваше Величество, я разобрался с этим вопросом и сейчас доложу вам подробно.

Император встал и стал прохаживаться по кабинету. Его разозлило не то, что есаула уволили с позором, а дерзость кого-то, посмевшего отдать приказ не спрося высочайшего соизволения.

—