Шайтан Иван 3 - Эдуард Тен

говорит, о её безумной выходке! Вы же прекрасно знали о предложении Имануила, сына имперского князя Шлезвербургского! Я уже дал предварительное согласие!

Последние слова он произнёс с особой резкостью, будто вбивая их гвоздями в сознание графа. — Вы понимаете в какое неприятное положение поставили меня. Не могу понять вас граф, как можно было допустить подобное.

Справившись со своим гневом, Николай остановился перед графом. Граф Васильев стоял с прямой спиной и спокойным выражением лица. На нем не было ни малейшего признака страха перед монаршим гневом.

— Вы получили уведомление о лишении прав графини Васильевой на поместье и земли подаренные ей на шестнадцатилетие?

— Да ваше Императорское величество.- Граф слегка поклонился.

— Пусть это будет в назидание и добавлением к моему неудовольствию по отношению к ней.

Николай стоял с недовольным лицом не скрывая, а наоборот подчеркивая его.

Граф выпрямился и его уставшие, бесцветные глаза сверкнули сталью.

— Мы все в вашей власти, ваше императорское величество, — голос графа звучал тихо, но каждое слово отчетливо звучало в тиши кабинета. — Со дня, когда ваш августейший предок, Пётр Великий, пожаловал нашему роду титул и земли, мы ни разу не унизились до просьб о милостях. Всё, что имеем, заслужено кровью и верной службой трону.

Он сделал паузу, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, будто пытаясь удержать давнюю боль.

— Была одна девица… — его голос дрогнул, едва заметно. — Она презрела отцовские запреты, семейную честь, саму свою репутацию, всё ради любви. Я умолял её, как отец, как глава рода.

В его глазах, обычно холодных и непроницаемых, мелькнула боль старой раны, которая не проходит с годами, а остаётся навсегда в твоём сердце. Николай I, ещё минуту назад пылавший гневом, невольно отвел взгляд.

— Чем это кончилось, вам известно — прошептал граф так тихо, что эти слова едва долетели до императора.

В кабинете повисла тягостная тишина.

— Позвольте удалиться, ваше императорское величество?

Николай молча кивнул. Когда граф уже взялся за дверную ручку, император вдруг резко поднял голову.

— Граф…

Но что-то в выражении лица старого вельможи заставило его замолчать. Дверь тихо закрылась.

Глава 33

Время торопило. Сформированы две полные сотни. Первой сотней командовал хорунжий Сухинин, замом хорунжий Веселов. Второй сотней командовал Андрей, замом хорунжий Лермонтов. Роман сформировал стрелковый взвод, тридцать стрелков и десяток бойцов с картечницами под командой приказного Бычкова. Помимо этого в каждом десятке был боец вооруженный картечницей. В случае необходимости их можно было свести в один взвод. Разведка, десяток под командой Кости и курировании Эрекном. Служба тыла. Оружейные мастера, уже четыре человека, с фургоном мастерской, две кухни, четыре фургона обоза. Вся отдельная сотня активно тренировалась, обучалась и готовилась к летней компании. Случайно подслушал разговор Андрея с Михаилом.

— Скажи мне Михаил, почему ты всегда торопишься? Ты должен быть спокойным, уверенным, на тебя смотрят бойцы. То, что ты стараешься своим примером показать им, как надо выполнить упражнения, замечательно, но потом ты должен руководить и контролировать выполнение твоих поручений. Не надо хвататься за всё сразу. — Вещал менторским тоном Андрей.

— Я стараюсь, командир.- вздохнул Миша.

— Я вижу, поэтому ты получаешь мои изящные подзатыльники, а за то, что скрыл от меня ссору в пятом десятке, сейчас получишь поджопник, моей аристократической ногой.

— Андрей Владимирович, я уладил данный случай. Бойцы всё поняли и миром разошлись.

— О боевом братстве не только надо говорить, бойцы должны прочувствовать это. Один за всех и все за одного. Десяток наказать вне очередными нарядами, полусотне дополнительную физ нагрузку, вечером, по две версты пробежка. Три дня, во главе с урядником. И обязательно разъяснить, за что и почему. Миша, больше твердости.

— Слушаюсь, командир.- очередной вздох

— А эмоции в свободное от службы время. Танцуй, пой, стихи сочиняй, да хоть прыгай на месте. Вам всё ясно, господин хорунжий?

— Так, точно, господин сотник.

— Ты, никак обиделся. Вбей себе в мозг, Миша, на обиженных, воду возят и другие продукты жизнедеятельности военнослужащих. Я ведь это не со зла, а любя, от своего расположения к тебе. — Закончил разнос Андрей лилейным голоском.

Мои инородцы в количестве трёх человек, служили в разведке у Кости и ничем особо не выделялись из всей массы бойцов. Я сказал Халиду, что помню о своём обещании. Он молча кивнул в ответ. Вечером к нам на базу прибыл экзотический гость. Жандармский ротмистр.

— Здравия желаю господин есаул. Ротмистр Булавин Максим Сергеевич. Жандармское управление Кавказского округа. Вижу не рады мне? — усмехнулся ротмистр.

— Вы не правы, ротмистр, в отличии, от некоторых, — посмотрел на сотника и хорунжего — я со всем уважением отношусь к жандармам. Прекрасно понимаю вашу трудную и не благодарную службу. Как говорят у вас: Жандарм, это друг гражданина и не дремлющее око государя.

— Даже так, — с удивлением посмотрел на меня ротмистр, своим проницательным взглядом, ища подвох.

— Есаул Иванов, командир отдельной пластунской сотни.

Андрей и Михаил с непонятными лицами наблюдали нашу встречу. Всем известна нелюбовь армии к жандармам, цепным псам самодержавия. Я всегда с уважением относился к спецслужбам. Они также необходимы, как армия и полиция. К тому же, последное пятнадцать лет прошлой жизни прослужил в СВР.

— Постойте, это не вы, тот хорунжий, который отбил военного чиновник у горцев.

— Да, тот самый, только есаул. — ответил я улыбаясь.

— В таком случае примите мою благодарность, за то, что позаботились о погибшем жандарме. Он прослужил со мной пять лет.

— Не стоит, ротмистр, свои люди.

— Ну, что же, приятно встретить понимающего человека. — он протянул руку для пожатия.- Вы позаботитесь о моих людях?

Три жандарма стояли у коновязи.

— Дежурный, пристрой жандармов, накормите и спать уложите.

— Пройдемте ротмистр в штаб.

— Так, что привело вас к нам. Паша, скажи Аде и Катерине Николаевне, у нас гость. — сказал я хранителю моего тела.

— Видите ли, Пётр Алексеевич, у нас в округе находится порядка трех сот ссыльных поляков, участвовавших в восстании. Более семидесяти человек из них пропали из назначенных им мест проживания. Полагаю они сбежали к горцам, что бы участвовать в противоправных действиях на их стороне. Восемь из них дезертировали из армии.

— Вы думаете, что кто-то, из ссыльных, прячется среди горцев проживающих рядом с нами?

— Не исключаю подобного.

— И