Светлые века - Йен Р. Маклауд

– Стоило меня предупредить. Я бы подвезла… Ты же приехал не на поезде? Набитом дурно пахнущими отпускниками? – Подробности моего путешествия до Солтфлитби изумили ее. – А в чем ты пойдешь на завтрашний бал? Какие секреты припрятал в этом… в этой твоей коробке?

Салон экипажа был достаточно просторным, чтобы вместить шестерых, но больше половины места заняло платье Сэди. Оно было серо-голубым с зеленоватым отливом. Кружево обрамляло подол и порочный вырез декольте. Платье мерцало и шуршало в такт покачиванию кареты.

– Ты когда-нибудь бывал в Солтфлитби?

– Я даже никогда не был на побережье.

– Побережье! Робби, ты такой невинный. Бьюсь об заклад, я делала все, чего ты никогда не делал. И что ты сделал все, чего не сделала я.

– Мы оба живем, едим, дышим…

Она улыбнулась.

– Ну, на этот счет мы кое-что предпримем, да?

Солнце ползло по небосводу. Мы ехали через сады, затем вдоль озера. Лучи скользили по кожаной обивке. Один из них коснулся рукава Сэди, затем бархатного колье, обвивавшего шею, – оно блестело, как и шкуры прекрасных лошадей.

– Я так завидую тебе, ты впервые увидишь Уолкот…

Место, которое возникло в поле зрения, определенно не было миленьким особняком. На самом деле оно оказалось таким большим, что пока карета, стуча колесами и покачиваясь, приближалась к нему, возникло странное, тягучее ощущение, что мы на самом деле не двигаемся. Уолкот-хаус был белым, с рифлеными колоннами, раскинул два флигеля, как гигантский мраморный краб мог бы раскинуть клешни, обнимая фонтан, пенившийся и сверкавший в центре овальной подъездной дороги, – и он значительно превосходил размерами лондонский Оперный театр.

– Вот мы и приехали, – пропела Сэди. – Дом, милый дом!

Я потерял грандмистрис из виду, когда ее багаж – сундуки, блестящие и тяжелые, как гробы, – вытащили из экипажа и понесли вверх по ступенькам. Не то чтобы это имело значение. Здешние гильдейцы-слуги, мужчины и женщины, привыкли принимать гостей. «Сюда, мастер…» Каким бы легким ни был мой чемодан, его несли за меня и дважды спросили, есть ли другие. «Осторожно – ступенька…» Меня провели через огромную переднюю, вверх по лестницам и по коридорам. Повсюду были цветы: гигантские букеты в вазах, буйные заросли в горшках, лепные и нарисованные на обоях изобильные заросли. То и дело попадались подносы с закусками. Похоже, сегодня в Уолкот-хаусе и впрямь намечалось что-то грандиозное.

Я остался в залитой солнцем комнате, наполненной ароматом свежевыстиранных полотенец и простыней; мои личные апартаменты. Потягивая шипучее вино, обнаруженное на комоде, приготовил себе ванну. Погрузившись в душистую воду, почувствовал, как годы растворяются с той же легкостью, что и ароматные соли, шипящие вокруг моего тела. Я стал старше, с этим не поспоришь. Теперь у меня на груди росли темным треугольником волосы, а на левой руке белел шрам – порезали в драке за территорию с продавцами «Социалистической нации». Но рассеянно глядя на бриллиантовые отблески света, который струился в окно и пронзал клубы пара, я как будто вернулся в тот лондонский отель, где мы с Сэди и Аннализой готовились к танцам на пирсе…

Завернувшись в полотенца, я открыл окно, чтобы выпустить пар. Я находился с противоположной от переднего фасада стороны Уолкот-хауса, на высоте нескольких этажей. Сад раскинулся веером, во все стороны разбегались тенистые аллеи из рисклип с листвой с металлическим блеском, и по ним прогуливалось множество людей. Я бросил на кровать с балдахином свой чемодан. Теперь он выглядел намного меньше и дешевле, чем когда я купил его в скобяной лавке. Мне внезапно вспомнилось, что у отца был такой же – он его берег для своих редких поездок в Академию инструментальщиков в Йорке. Сохранившийся внутри чемодана аромат Лондона на миг повис в воздухе, а потом его умчал прочь разноцветный ветерок. Я упаковал новый пиджак – принимая во внимание опыт, полученный в конце предыдущей сменницы, совершенно черный, – а также две лучшие пары брюк, три рубашки, несколько воротничков разных фасонов и пару туфель с новыми подметками. Теперь казалось, что этого мало. В ту близкую и далекую ночь Середины лета Аннализа подыскала мне самую изысканную новую одежду. Неужели я надеялся, что это повторится – как надеялся и на новую встречу с ней?

Облачившись в свои лучшие брюки и новый пиджак, я отправился исследовать Уолкот-хаус. Определенно, это был не отель. Никаких номеров или табличек, хотя я начал замечать кое-какие подсказки. Каждый сегмент коридора был выполнен в особой цветовой гамме. Бледно-голубая, зеленая, множество оттенков красного и розового. Все сочеталось друг с другом. Даже цветы и разложенные в вазах фрукты. Но главные комнаты для гостей, огромная передняя, в которую я изначально вошел, и даже моя спальня оставались неуловимыми. Я заблудился, и меня приводил в особую ярость тот факт, что приходилось снова и снова иметь дело с одними и теми же ориентирами. Одну конкретную картину, классический пейзаж, я возненавидел. В Истерли я бы без труда нашел дорогу, подметив какой-нибудь шпиль, особую вонь или изменившиеся уличные обычаи…

В конце концов, уверившись, что иду в совершенно непонятном направлении, я обнаружил, что ступаю по ковру настолько толстому, что на нем сохранились следы человека с таким же шагом и размером обуви, который проходил недавно. Я оставил свежий отпечаток рядом со старым; они были одинаковыми. Идя по собственным следам, как дитя в снегу, я подошел к двери, которая весьма смахивала на мою. Я уже собирался рискнуть и открыть ее, как вдруг из-за угла выскочила Сэди, и выражение ее лица мгновенно изменилось, стоило ей увидеть меня.

– Мастер Роберт! Я рада, что тебе подыскали славную комнату.

Ее волосы были заколоты серебряными гребнями. Она была по-другому накрашена.

– Кажется, это моя комната. Но как определить наверняка?

Она усмехнулась.

– О, я в этом уверена. В этом крыле все двери из разной древесины. Таким было страстное увлечение одного из предыдущих великих грандмастеров. – Она положила ладонь на поверхность с рисунком в виде завитушек, больше напоминавшую мрамор, а не дерево. – Думаю, эта родом из Фулы. – Затем она что-то произнесла – и, как бы странно ни прозвучало подобное из ее уст, я опознал простое гильдейское заклинание. Хотя Сэди не прикоснулась к латунной ручке, та повернулась, и дверь открылась.

– Это ты сделала?..

– Я полным-полна бесполезных знаний. – Сэди вошла в мою комнату раньше меня. – А что-то полезное стоит поискать в других местах. – Она достала из кармана стальной портсигар и зажигалку. Замахала руками, прогоняя дым в окно, словно распугивая птиц. – Как же мне хотелось покурить! Папа категорически против.