Священный камень - Клайв Касслер

Адамс заложил левый вираж над старым зданием Адмирал­тейства и полетел вдоль Молл следом за мчащимися мотоци­клами.

—    Голова и плечи, — сказал Кинг по внутренней связи.

—    Волосы, чистые и шелковистые? — спросил Адамс, наме­кая на рекламу шампуня.

—    Нет, — ответил Кинг. — Туда я всажу пули этому мелкому поганцу.

Прицелившись, он начал замедлять дыхание. От ледяного ветра, дующего в дверь вертолета, глаза слезились, но Кинг не замечал этого.

Кабрильо глянул вперед. Вдоль полукруглой дороги у Ме­мориала Виктории в ряд стояли торговцы едой и торговые па­латки. Они уже приближались к месту концерта. Немного при­тормозив, он приготовился атаковать «Урал».

—    Четыре, три, два, один, — сосчитал Линкольн.

Мерфи нажал на спусковой крючок и выпустил пулю в тот самый момент, когда Кинг с вертолета выпустил очередь. Амад ехал по изгибу улицы, когда из его головы, груди и плеч брыз­нули струи крови. Он умер спустя секунду, в тот самый момент, когда Кабрильо перепрыгнул с «Винсента» на «Урал», и его руки коснулись уже трупа.

Высекая снопы искр, «Винсент» упал набок и заскользил дальше, крутясь. Кабрильо сбросил Амада с мотоцикла, и тот покатился по мостовой, как брошенный манекен. Схватив ручку сцепления, Кабрильо переключил скорость на нейтралку и на­чал тормозить ручным и ножным тормозами. Мотоцикл нехотя остановился у стоящих у тротуара торговцев.

Кабрильо поглядел на таймер. Счетчик только что миновал две минуты. Оставалось только надеяться, что это нормальные часы, а не метрические.

Трюйт прошел сквозь толпу метров двадцать, пока не осоз­нал, что пора снять маску. Все хотели пообщаться с ним, видя в нем принца Чарльза. Когда он содрал с лица маску, люди от­прянули.

—    Мистер Кабрильо взял бомбу под контроль у Мемориала Виктории, — доложил но радио Линкольн.

В воздухе завыли сирены, когда агенты MI-5 вытащили ми­галки и прикрепили их на крыши своих машин, устремившись к памятнику. Грузовики заблокировали движение, завыл сигнал воздушной тревоги. Трюйт перебежал через дорогу и оказался рядом с ним как раз в тот момент, когда он перекусывал провод.

—    Еще не деактивирована! — крикнул Кабрильо, увидев Трюйта.

Тот поспешно огляделся и увидел у обочины грузовик с мо­роженым «Бен энд Джерри». Подбежав к машине, открыл за­днюю дверь. Водитель хотел было что-то сказать ему, но Трюйт уже заскочил внутрь. Схватив руками в перчатках глыбу сухого льда, он побежал обратно к Кабрильо, который поспешно раздирал в клочья колпак детонатора плоскогубцами «Лезермэн».

Кабрильо как раз откинул панель детонатора, когда Трюйт оказался рядом.

—    Давай попробуем заморозить детонатор, — сказал он.

На таймере была минута двенадцать.

—    Давай! — заорал Кабрильо.

Перчатки Трюйта примерзли к глыбе сухого льда, и он едва чувствовал кисти рук, поэтому просто бросил глыбу прямо на детонатор, вместе с перчатками, и тут же сунул посеревшие от холода руки в подмышки. Таймер еще пару раз щелкнул и оста­новился.

—    Удивлен, что это сработало, — сказал Кабрильо, улыбнув­шись.

—    Мать всех изобретений — необходимость, — сквозь сжатые зубы проговорил Трюйт.

Кивнув, Хуан коснулся пальцем микрофона на горле.

—    Мне нужны эксперты по бомбе, у Мемориала Виктории. СРОЧНО, — сказал он.

В парке и по всему Лондону загрохотали и засверкали фей­ерверки. Наступил Новый год.

Спустя пару минут рядом с ними остановилась машина, и из нее вышел британский армейский офицер. Следом подъеха­ла другая, с экспертом из ВВС США. Спустя еще пять минут они отключили и сняли устройство детонации. Теперь бомба представляла собой всего лишь емкость с обогащенным ураном. Из нее вырвали самое сердце, а вместе с ним ушла и жизнь, при­носящая другим смерть.

Пока эксперты окончательно обезвреживали бомбу, Кабри­льо и Трюйт подошли к телу Амада, лежащему на дороге в луже крови. По радио доложили, что Лабатиби задержан и его везут обратно в Лондон на вертолете. Элтон Джон продолжал петь, звуки музыки и его голос разносились вокруг. Место происше­ствия вокруг мотоциклов оцепила армия и разведка, поэтому присутствующие на концерте ничего не знали о произошедшем.

—    Совсем ребенок, — поглядев на Амада, сказал Кабрильо.

Трюйт кивнул.

—    Пошли к врачу, пусть посмотрит твои руки.

Касим и Росс, подошедшие минуты через две после того, как таймер был остановлен, подкатили побитый «Блэк Шедоу» к Кабрильо. Старинный мотоцикл выглядел ужасно. Бак и боко­вые панели были ободраны, руль погнулся, одно колесо спусти­лось. Кабрильо поглядел на него и покачал головой.

—    Ребята, сходите в представительство, — сказал он Росс и Касиму. — Заплатите им столько, сколько они потребуют. А по­том спросите, куда его можно отдать, чтобы привести в порядок.

—    Вы оставите его себе, босс? — спросила Росс.

—    Совершенно верно, — ответил Кабрильо.

Тут появился Флеминг, и Хуан пошел к нему, чтобы обо всем доложить. Лабатиби доставили в деловой квартал Лондона, но пройдут недели, прежде чем вся картина событий будет вос­становлена.

Часть 2

На борту ракетного фрегата ВМС США находились Скотт Томпсон и его группа с «Фри Энтерпрайз», и их еще предстояло разго­ворить. Хотя морские офицеры и пытались допрашивать их с момента ареста яхты, пока что пленные не сказали ни слова.

Стоя в рубке, коммандер Тимоти Гент ждал прибытия вер­толета с берега. Небо было черным, ветер хлестал море струями белой снежной крупы. На экране радара мигала метка прибли­жающегося вертолета.

—    Заходят на посадку, сэр, — доложил рулевой. — Ветер северо-северо-западный, от двадцати до тридцати узлов.

Гент взял в руку микрофон.

—    Как только сядут, сразу же закрепите вертолет на палу­бе, — приказал он командиру палубной команды.

—    Есть, сэр.

Вертолет показался из мешанины снега, мигая посадочными огнями, и поравнялся с кораблем, едва сбросив скорость.

—    Сажусь с ходу, — доложил по радио пилот.

Сто метров, восемьдесят, шестьдесят, сорок, двадцать... Пи­лот наконец-то сбросил скорость. Пролетев над палубой треть длины корабля, он увидел людей с фонарями и свободное ме­сто на палубе и тут же опустил вертолет на него. Как только посадочные лыжи коснулись палубы, четверо матросов, при­гнувшись, ринулись к нему с цепями в руках и накинули их на лыжи. Несущий винт еще не успел остановиться, когда из вертолета вышел человек с чемоданчиком в руке. Его сразу же отвели к двери, ведущей внутрь. Гент встретил его лично и от­крыл дверь.