Мои прекрасные принцы - Елена Коюшева

— Дорогие мои дамы! Прошу внимания! Дело в том, что произошла непростительная подлость со стороны моего покойного друга. Но так же хочу заверить вас, — обратился он к Нике, — И вас Татьяна, так-так вы являетесь близкой подругой и доверенным лицом Светланы Макаровой, что Вероника Александровна и Светлана Сергеевна, являются законными жёнами, покойного Артёма Макарова.

— И что это значит? — спросила я, прикусив нижнюю губу почти до крови.

— Так вот: я прекрасно понимаю, о том, что мой клиент поступил с вами очень жестоко и несправедливо. И уверен в том, что не одна женщина не заслуживает подобного обмана. Но будучи человеком, весьма состоятельным, он не одну не обделил финансовым вниманием. У каждой из вас имеется вполне приличное состояние, которое способно обеспечить далеко безбедную жизнь и старость. Скажу больше: я думаю, вы умные и цивилизованные люди, и в состоянии справиться с управлением ресторана и магазинов, которые теперь вынуждены разделить. Теперь хочу обратить своё внимание к Татьяне Владимировне. Выслушайте, меня пожалуйста, очень внимательно, прежде чем делать свои умозаключения.

— Хорошо, я вас слушаю, — отрезала я.

Адвокат поправил очки и обратил свой взгляд на меня.

— Поверьте, Татьяна Владимировна, мне досталась не очень приятная миссия. Открывать чужие шкатулки с секретами, не всегда безопасно, но такая у меня работа, и тут уж ничего не поделаешь. И мне сейчас, как никогда нужна ваша поддержка и понимания. Теперь Светлана хозяйка огромной империи! Конечно, ей понадобится помощь со стороны опытных и знающих людей, и Вероника Александровна готова помочь.

Такой неожиданный разворот событий меня ошарашил. Я внимательно посмотрела на адвоката.

— Я не совсем понимаю, что здесь происходит? О какой помощи идёт речь?

— Ника, я думаю, настала твоя очередь.

Девушка кивнула, в знак согласия, приподнялась на стуле, после чего вновь опустилась на него. Поправив причёску, она откашлялась и мягко произнесла:

— Таня, — можно вас так называть? — Я кивнула. — Начну с того, что с самого начала выходя замуж за Артёма, я знала о существовании Светы. Я опущу причины моего замужества, но скажу одно: я очень любила Артёма, а только потом его финансовую состоятельность. Вы же должны прекрасно понимать, в наше время деньги дают огромные возможности, в том числе и здоровье. Я приехала в Москву из маленького провинциального сибирского городка, где не светит никакого светлого будущего, кроме серой тоски и нищеты. Вскоре после долгих и тяжких мытарств, мне удалось попасть на кастинг в одно престижное, как мне тогда казалось агентство. Я прошла долгий путь к вершинам успеха, не скрою, пришлось переспать со многими папиками. Чтобы вы обо мне не думали совсем гадко, скажу в своё оправдание: я никогда не спала с просто мужчинами, я ложилась в постель с чётко поставленной целью, и тогда мне удавалось многое. Были моменты, когда я убегала в туалет, и блевала, настолько опротивел мне секс, тем более не по любви. Однажды мне повезло, со мной заключило контракт одно Майамское агентство. Я даже ни на секунду не усомнилась, собрала вещи и уже на следующий день вылетела в Штаты. В Майами у меня началась роскошная жизнь, которая нашим русским моделям и не снилась. Были, конечно, и минусы, но всё шло не в счёт райской жизни. Требования отличались особой жёсткостью. По контракту мне нельзя выходить замуж и рожать детей, а так же иметь своего мужчину. С едой тоже имелись проблемы. Я обязана, есть строго по часам и только то, что приготовит наш повар. Зато изысканной косметики и парфюма было предостаточно. Работать приходилось по пятнадцать часов в день, с двумя выходными в месяц. После года работы в таком напряжённом режиме, у меня стали сдавать нервы, а потом и здоровье. Я резко похудела, мучили головные боли, есть совсем не хотелось. Однажды во время летнего показа, я упала в обморок прямо на сцене. Очнулась в больнице, под капельницей, под строжайшим наблюдением врачей. Я ничего не понимала. Вокруг меня круглосуточно толпились врачи, ставили капельницы, заставляли принимать кучу таблеток. Всё это длилось около месяца, пока я не заметила, что начинаю лысеть.

Ника замолчала. На её лицо упала тень печали и грусти. Она смотрела в окно, и я увидела, как по её щеке катиться слеза. Погрузившись в свои, как видимо не очень приятные воспоминания, сквозь пелену прошлого, на минуту встрепенулась и, продолжая смотреть вдаль, спросила:

— Таня, у вас не найдётся сигаретки? А, то у меня закончились.

Её вопрос, тотчас вывел меня из оцепенения. Я снова вернулась в повседневную реальность. Достав из сумочки пачку «Винстона», я протянула Нике. Она взяла и даже не взглянула в мою сторону, дрожащей рукой вытащила из кармашка сумочки зажигалку, и только с третьего раза ей удалось прикурить. Глубоко затянувшись, она немного расслабилась.

— Вероника, что было дальше? — не удержалась я от любопытства.

Сделав ещё одну глубокую затяжку, она продолжила:

— Я слабела с каждым днём, а врачи молчали, будто в рот воды набрали. Наконец моему терпению пришёл конец. Честно говоря, мне было очень страшно, задать этот вопрос, потому, что в глубине души, я знала на него ответ. Дождавшись, когда закончится общий обход, я позвала лечащего врача к себе в палату. На тот момент, моя страховка закончилась, а модельное агентство, по непонятным мне причинам, отказывалось оплачивать новую, так я оказалась в обычной палате, где находилось ещё три человека. У меня создалось впечатление, что держат меня тут, из-за жалости, такой отвратительный уход и отношения врачей навело на подобную мысль. Промучившись в ожиданиях ещё полдня, я позвала медсестру, и напомнила о своей просьбе. Лишь с третьего раза, старая негритянка соизволила выполнить мою просьбу. Врач зашёл в палату с угрюмым выражением лица, и что-то напевал себе под нос. В следующие полчаса всю мою жизнь перечеркнуло одно слово — лейкемия. Я с ужасом смотрела на доктора и не могла поверить своим ушам. Врач удивился, когда узнал, о том, что меня никто не довёл до сведения о диагнозе. Я слушала доктора, словно в тумане, до меня не сразу дошло, насколько серьёзна моя ситуация. Известны многие случаи успешного выздоровления больных с таким же диагнозом и поэтому я верила, что шанс есть и у меня. Выслушав врача, я задала самый главный вопрос: Сколько будет стоить лечение, и когда я смогу приступить к работе. Прежде чем ответить, доктор тяжко вздохнул, сел на краешек моей кровати, взял меня за руку и робко сказал: