Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

Меньше всего происходящее напоминало спорт, с его запретами ударов в пах, по затылку, тыканьем пальцем в глаз и горло и прочими писанными и неписанными правилами; это был бой, бой без правил — не на жизнь, а на смерть. Денису каждую секунду казалось, что Шэфа вот — вот убьют, или в лучшем случае покалечат, но как-то так получалось, что ни один удар его противников цели не достиг, в то время как Шэф будто смерч на кукурузном поле все прореживал и прореживал ряды нападавших. Боевой дух «желторубашечников» был очень высок — пока они были в состоянии самостоятельно выбраться из воды, они это и делали и, с упорством достойным лучшего применения, снова и снова шли в атаку, заканчивавшуюся для них стереотипным образом — принудительным купанием. Правда, с каждым мгновением боеспособных оставалось все меньше и меньше.

Побоище остановил неизвестно откуда взявшийся ш'Уан:

— Ш'Эф, я конечно понимаю, что ты соскучился по… — он произнес какое-то слово, — а в голове Дениса с некоторым запозданием прозвучало: — «родным пенатам», но все же Мастер войны мог бы быть и посдержаннее в своих чувствах…

— Да куда сдержаннее?! — с легкой обидой вопросил Шэф, — Куда!? — никого не убил, никого не покалечил — только выкупал! — он окинул «помытое» воинство, сбившееся в неряшливую кучу, добрым, можно сказать — отеческим взглядом… — на самом деле я проводил с ними тематическое занятие.

— И что за тема? — ухмыльнулся ш'Уан.

— Тема называется: «Надо меньше выебы…» — Шэф прервал озвучивание темы занятия и задумался, — нет, не так, тема называется: «Очевидное — невероятное!«… о как!

— Поясни.

— Ну, как же — очевидно, что любой курсант, особенно с цветным поясом, неизмеримо выше любого штатского, и так же очевидно, что при случаи этому шпаку надо накостылять по шее, чтобы знал свое место…

— Ага… ага… начинаю понимать, — подхватил ш'Уан, а невероятное — что можно получить самому.

— Я тебя начинаю бояться — ты проницателен, как гварт!

… дракон — оборотень, читает мысли, очень коварен и опасен…

— А то! — ш'Уан сделал строгое лицо, но не удержался и захихикал.

— …мастер войны… мастер войны… мастер войны… — опасливый шепоток, как шорох гальки от набегающего прибоя слышалось из кучи послушников, отправленных Шэфом в бассейн.

— А кто у них наставник? — поинтересовался Шэф.

— Ш'Краб.

— Хорошее имечко, — привычно ухмыльнулся Шэф, — как тебе? — поинтересовался он у Дениса, поспешившего выбраться на берег. Денис решил, что от побитых курсантов надо держаться подальше — он же не какой-то там «мастер войны», а скорее наоборот… и связываться с ними у него никакого желания не было, а те уже стали украдкой бросать на него косые взгляды. В ответ на вопрос руководителя он только неопределенно пожал плечами — имя ему, естественно, не понравилось — он не был любителем послереволюционного аббревиатурного творчества, но это же не повод обижать незнакомого человека — может он белый и пушистый. В то, что он добрый, почему-то, верилось с трудом…

— Ш'Краб… ш'Краб… — пробормотал Шэф, — из новых что ли? Я такого не припоминаю…

— Ну — у… как из новых… это тебя давно не было…

— Ладно, все это лирика, а есть хочется не по — детски. Давай Дэн, собирайся и пошли. Посмотрим может чего от этих оглоедов осталось… хотя в мое время после обеда не оставалось ничего.

— Чего-нибудь найдете, — успокоил его ш'Уан, — в крайнем случае ужин скоро.

— Ага… скоро… у меня кишки не только прилипнут к позвоночнику, а обернутся вокруг него три раза, пока дождешься.

Глава 6

Большая лепешка, по вкусу напоминающая лаваш; жаренное мясо с овощами; травяной чай — все вполне съедобное, даже вкусное, в достаточном количестве. А ведь поначалу Денис решил, что до ужина придется попоститься…

Огромная пещера, в которой находилась «столовая» Ордена, встретила их гулкой пустотой, которая бывает ночью на провинциальных вокзалах, слишком больших для своих городов. Для Дениса «пещера» всегда была синонимом слова «тьма», но в данном конкретном случае света было вполне достаточно. Отсутствующие светильники заменяло теплое, янтарное свечение от стен и потолка. Денис даже восхищенно покачал головой и поцокал языком — зрелище впечатляло! Что касается источника освещения, то, «Штирлиц пораскинул мозгами» и решил, что он мог иметь магическое происхождение, или же быть неизвестным на Земле минералом, но скорее всего плесенью. Шэф гипотезу с плесенью одобрил, но внес небольшое, но существенное уточнение: магически обработанной.

Пустынный пейзаж оживляли только несколько «желторубашечников», с поясами, невиданного доселе, белого цвета, занятых уборкой со столов. Ничего ни у кого не спрашивая, Шэф уверенно двинулся к дальнему углу пещеры, где виднелся вход в следующее помещение.

— Куды прешь? — недружелюбно буркнул «дежурный по кухне», на свою беду оказавшийся ближе всех к траектории движения компаньонов.

Любимый руководитель, не говоря худого слова, немного отклонился в сторону от маршрута и, приветливо улыбнувшись, отвесил дежурному такую затрещину, что тот кубарем влетел под стол, который убирал. После этого, не убирая улыбки, Шэф оглядел застывшее, как на фотографии, кухонное воинство.

— Вопросы, пожелания? — главком был сама доброжелательность, прямо сочился ею, но, что характерно, больше никаких вопросов и пожеланий, у обладателей белых поясов, не возникло, и до кухни Шэф с Денисом добрались сопровождаемые угрюмым молчанием персонала.

Сама же кухня находилась в следующей пещере, меньшего размера, причем пещера эта делилась примерно пополам деревянной стенкой с многочисленными раздаточными окошками. Сбоку, около скальной стены, имелась внушительного размера дверь, напоминавшая статью крепостные ворота. Дверь и все окошки, за исключением одного, оказались запертыми. Мудрый руководитель подошел к открытому и зычно прокричал:

— Дайте поесть, пожалуйста!

Некоторое время ничего не происходило, а затем в окошке показалось недовольное усатое лицо:

— Ужина жди! — буркнуло недовольное лицо и окошко с треском захлопнулось.

— Да — а… — задумчиво пробормотал Шэф, как бы про себя, — забыли меня… все забыли… — в его голосе ощущался нерв и надрыв, чувствовалась искренняя горечь состарившейся, ушедшей в тираж, некогда знаменитой, а теперь прочно забытой примадонны, — некоторые вообще не знают… — он тяжело вздохнул, махнул рукой, хотел еще что-то прибавить, но видимо ему надоело ломать комедию и он широко улыбнулся, — но, ничего — напомним! — С этими словами он принялся барабанить в закрытое окошко.