Новобранец. Служба контрмагии (СИ) - Александр Тув

Денис в этот момент смотрел на одного из стрелков и увидел, что у того глаза полезли на лоб.

«Точно нас сейчас перестреляют, — обреченно подумал Денис, — вон у них наконечники какие… — серебряные!.. Сактируют, как нечисть из леса…»

— Не дождешься, хорек! — теперь заухмылялось местное начальство, — но, — он нахмурился, — вид твой вызывает у меня обоснованные подозрения — не глифант ли ты?

… теневая сущность, принимающая облик съеденного человека, включая надтелесные оболочки, имеет сильно выраженную непереносимость к истинному серебру, крайне опасна… ни фига себе!..

Больно сильно помолодел… Так что…

— Ш'Уан, кончай трепаться — доставай терий, а то

… Камень Правды… определитель сути…

… рентген… блин…

устроил тут конный цирк… с акробатками.

Последние слова Шэфа вызвали на губах аборигена мгновенную, тут же пропавшую, улыбку — видно были у них какие-то общие воспоминания, скорее всего приятные…

Но, дело прежде всего — ш'Уан закаменел лицом, бросил быстрый взгляд на арбалетчиков, отчего те мгновенно подтянулись, и вытащил непонятно откуда серебристый шар размером с теннисный мяч. Задержав его в руке на несколько секунд, будто не хотел с ним расставаться, он бросил его Шэфу. Пока шар летел, арбалетчики снова взяли компаньонов на мушку.

… застрелят суки… мать их…

Шэф тягуче — ленивым движением профессионального спортсмена поймал серебряный мяч, сажал между ладонями и произнес:

— Я, Шэф, Мастер войны, человек.

После этих слов наступила такая тишина, что стало слышно цвирканье какого-то местного кузнечика, или кого еще там… А шар медленно налился голубоватым сиянием, а потом так же медленно погас, снова превратившись в обычный теннисный мяч серебристого цвета.

— Держи, — Шэф протянул терий Денису. Не зная что с ним делать, тот стал просто вертеть серебряный шар в руках. — Ну! — поторопил Шэф.

— Что «ну»?

— Говори: «Я, Дэн, человек!»

— И все?

— Давай, не тяни!

— Я, Дэн, человек.

После того, как терий повторил фокус с сиянием, «оранжисты», по сигналу начальника, закинули арбалеты за спины и втянулись в скальный проход, а Шэф с ш'Уаном обнялись и стали хлопать друг дружку по плечам.

— А ты помолодел, хорек — искупался в божественном помете Небесного Быка?

— Типа того… ты даже не представляешь до чего близок к истине… потом расскажу… брр… — Шэф скривился.

— Да уж непременно, непременно… «Слеза Ада» с меня!

… шестидесятиградусная самогонка двойной очистки…

… однако круто!..

— Есть кто из наших? — поинтересовался Шэф.

— Откуда… я сам тут случайно оказался, и на те, прибегает первый секретарь: «Великий Магистр просит встретить вашего однокашника!..», — он улыбнулся, — рад тебя видеть, хорек!

… видать Шэф в молодости знатный был пердун…

— Ошибаешься, дружок, — ухмыльнулся Шэф,

… бля — я… опять прокололся…

… или он все-таки читает мысли!..

ш'Уан, объясни ему пожалуйста.

— Хорек очень быстрый, а главное — очень кровожадный зверь — вот ш'Эфа так и прозвали в детстве… когда он еще не был ш'Эфом, а был сопливым…

— Ну что, пойдем? — прервал вечер воспоминаний любимый руководитель.

… шифруется многоликий наш…

… Шэф… Лис… Старый Лис… Хорек…

… зачем?.. от меня?.. вряд ли… а от кого?..

— Момент, я лицо официальное, — ш'Уан посторожел вышеупомянутым лицом и казенным голосом произнес: — Настоятель Северной обители Ордена Пчелы, Великий Магистр ш'Иртан, рад приветствовать своего друга ш'Эфа и его спутника, и приглашает посетить нашу обитель. — Закончив эту маленькую речь, он сделал резкий поклон, в гусарском стиле, и застыл, как статуя, глядя в пространство.

Шэф ответил непривычно серьезно и торжественно:

— Я и мой помощник Дэн, почтем за честь, воспользоваться гостеприимством Настоятеля Северной обители Ордена Пчелы, Великого Магистра ш'Иртана.

На этом официальная часть, к счастью, была закончена, ш'Уан сделал приглашающий жест рукой и первым шагнул в туннель, следом пошел Шэф. Как только за Денисом со скрежетом закрылся каменный «люк» и наступила кромешная тьма, он почувствовал панику и удушье.

Тут же в голове само собой всплыло знаменитое: «Замуровали демоны!» — но увы, никакой иронии в этом не было — было отчаянье и страх. Денису на миг показалось, и тут же он всем сердцем в это поверил — что остался в темноте один… что страшные горные змеи уже разворачивают свои тугие кольца в своих черных норах, готовясь к акту ничем не спровоцированной агрессии.

— Держись за мой рюкзак. Тут негде потеряться, туннель узкий, — прозвучал спокойный голос Шэфа. Давненько Денис не испытывал такого восторга при звуках голоса любимого руководителя!

— Шэф, а чего без света-то — хоть бы факел какой…

— Зачем?

— Так не видно же ни черта!

— Ну — у… это кому как…

Прикинув, что для дискуссий время и место не самое удачное, Денис не стал продолжать диалог, а просто цепко схватился за рюкзак любимого руководителя правой рукой, а левой прикоснулся к стене, оказавшейся теплой и сухой, что нарушало известные стереотипы о мокрых и влажных подземельях. Как показало перманентное ощупывание, во время недолго путешествия, туннель был грубо вытесан в скальной породе.

Денис для себя решил считать, что это гранит, но так как специалист в области геологии и минералогии он был никакой, да и знакомство с туннелем было только на ощупь, то и настаивать на своей версии, случись какой научный диспут, он бы не стал.

Высота подземного, вернее внутрискального, хода позволяла идти не пригибая головы, а ширина была достаточной, чтобы не задевать стены плечами, рюкзак тоже не застревал. Прежде чем со знакомым скрежетом открылся «выходной люк», они прошагали, как показалось Денису, метров двадцать, а сколько на самом деле, неизвестно — в темноте и тесноте правильно оценить пройденный путь непросто.

Когда глаза вновь привыкли к солнечному свету, перед Денисом предстало что-то вроде альпийской лужайки — большое, относительно ровное поле, сильно смахивающее на футбольное, правда гораздо большее по размеру. Такого рода поля чаще всего встречаются в Российской Премьер Лиге и на африканском континенте в наиболее слаборазвитых или наименее развитых — кому как удобнее считать, странах, и отличаются эти поля зеленой травой различной высоты и многочисленными проплешинами. «Стадион», со всех четырех сторон, вместо трибун, окружали отвесные скальные стены.