Женский хор - Мартин Винклер

Бернардина Д., 38 лет. Избыточный вес. Из-за имплантата она поправилась с 85 до 108 килограммов. Врач, которого она попросила извлечь имплантат, осмотрел ее руку и не нашел его. Он отправил ее на УЗИ. Тот врач его тоже не нашел. Он отправил ее на МРТ, и (он должен был это знать, поскольку везде написано, что имплантата на МРТ не видно) МРТ его тоже не показала. Отчаявшись, она пришла сюда. Я ее усадил, спросил, куда (по ее воспоминаниям) ей устанавливали имплантат, она сказала «сюда», проведя пальцами по бицепсам. Я ничего не почувствовал, но у самого локтя, правильно направив на кожу свет, заметил белое пятнышко, которое очень напоминало надрез для установки имплантата. И точно, он оказался там, пальцем можно было почувствовать, как он перекатывается. Я спросил, не хочет ли она перейти на другой метод контрацепции, она ответила, что нет, она решила родить еще ребенка. Я спросил, сколько у нее детей. Она ответила: «Семеро, но я всегда хотела иметь восьмерых, и у меня одни девочки, может быть, на этот раз получится мальчик, для разнообразия. Но после этого я перевяжу трубы». Я дал ей адрес хирурга, который не станет ей рассказывать, что она еще молода, что ей нужно подумать, что если вдруг «она потеряет одного ребенка» (как будто детей можно заменить одного другим, как тарелки или садовых гномов). Короче, этот хирург не станет грузить ее чудовищными глупостями, которыми грузят женщин, настаивающих на стерилизации потому, что они больше не хотят детей. Эти глупости еще более невыносимы, чем те, которыми грузят женщин, которые просто не хотят детей.

(На этот раз разозлился я. И успокоюсь не скоро.)

Отбор.

Естественно, все женщины Турмана, которые приходят к врачу за средствами контрацепции, по причине нежелания беременности или после ДПБ, не страдают ожирением, не являются мигрантами, они не изнасилованные, не одинокие и не брошенные, это не чокнутые подростки и не замученные мамаши, ожидающие талона на медицинскую помощь. Но именно таких пациенток мы здесь и принимаем. И если они приходят сюда, то только потому, что больше их нигде не ждут. Попробуйте записаться на прием к городскому гинекологу, подделав магрибский акцент или сказав, что живете в фургоне, — и вы увидите, как вас примут. И этот «отбор» — именно он приводит к тому, что такие женщины консультируются у нас. И если они приходят не из-за изнасилования или лишнего веса, то из-за необъяснимых болей, которые длятся месяцами, кровотечений, которые отравляют им жизнь, из-за страха оказаться беременной или бесплодной… Это вопросы, для решения которых необходимо уделить немного своего времени, выслушать то, что они хотят сказать, чтобы хоть что-то понять. Но «время — деньги», не так ли? Зачем тратить его на всяких зануд, правда?

Честно говоря, французская медицина — медицина классовая. Слишком большое число «профессионалов» донельзя презирают всех пациентов и обращаются с ними как с детьми — тем более если речь идет о женщинах, потому что это женщины.

Анжелика Ф., 19 лет, смена имплантата. Хочет установить себе второй имплантат, она очень довольна, спокойна, она ожила. В первый раз забеременела в 16 лет, затем сделала три (да, ТРИ) аборта в том же году, пока ей не попался врач, предложивший ей спираль или имплантат. Остальные вручали ей бесплатную дозу таблеток на три месяца и были уверены, что делают хорошее дело, не думая о том, сможет ли она прийти на повторный прием: она живет в двадцати пяти километрах отсюда, в глухой деревне, в среду утром у нее школа, по субботам центры закрыты, и она вряд ли попросит свою мать (которая не знает, что дочь живет половой жизнью) отвести ее в больницу, когда у нее заканчиваются таблетки. Разумеется, когда она приходила к врачу и говорила, что забеременела, в первую очередь он начинал ее ругать!

Жюльетта С., 33 года, цыганка, четверо детей. Пришла с патронажной медсестрой-героиней, которая работает только с цыганками и привозит их сюда на своей машине. Жюльетта захотела, чтобы ей извлекли имплантат: «У меня нет месячных, и я от этого поправляюсь». Они поговорили о ВКС, она согласилась попробовать. Она хотела, чтобы я установил ей спираль сегодня («Тогда дело будет сделано, мне не придется приезжать еще раз, мы не все время здесь стоим, через две недели уходим»). Когда я устанавливал спираль, она стеснялась, прятала глаза; она ничего не почувствовала. И не почувствовала, как я извлек имплантат, наверное, я сделал самый маленький надрез в своей жизни. Выходя, пораженная тем, что все прошло быстро и без боли, она сказала: «Спасибо, ты хороший, ты добрый, мсье доктор». Подумав об этом, я решил, что «Ты хороший» означает «Ты не сделал мне больно». Но, боже мой, у врача доброта должна входить в базовую комплектацию, а не быть дополнительной опцией!!!!!

Лиза Д., 21 год, похожа на одну из героинь сериала «Скорая помощь», я сказал ей об этом в первый же раз, как она ко мне пришла. Она очаровательная, у нее круглая упругая грудь, которую она ненавязчиво, но умело выставляет напоказ в пуловере с очень глубоким вырезом и длинными рукавами.

На ней облегающая черная юбка, она сменила прическу, у нее металлическое колье, похожее на подвижную скульптуру, и я боюсь, что ей от него больно, но она говорит, что колье легкое и она его не чувствует.

Она сняла пуловер, на ней очень красивый бюстгальтер, а грудь еще красивее (закрой глаза, ты здесь не для того, чтобы на них глазеть, старина).

Я установил ей имплантат всего за две секунды. «Ну вот, — я вздохнул, — все». «Правда? — Она улыбнулась. — О, как хорошо». Она надела пуловер, я вздохнул.

Она сказала, что с тех пор, как она была у меня в последний раз, она стала смотреть «Скорую помощь» по Интернету, ей очень нравится.

Она рассказала о своей работе (работает в аптеке).

Говоря с ней, я только и делал что вздыхал. Как бы мне хотелось сказать ей, что на таких вот консультациях я отдыхаю, и я бы хотел, чтобы она продолжалась два часа, даже если она будет приходить каждый день, просто чтобы поболтать, но я не стану изливать ей свою душу.

В нашей профессии можно изливать душу тем женщинам, которым больно, чтобы показать, что мы их поддерживаем, и нужно закрывать свое сердце перед теми женщинами, которые доставляют удовольствие нам, чтобы мы их не поглотили.

Если станешь мазохистом, умрешь.

Иногда я заболеваю при мысли о том, что однажды все эти знания и навыки, приобретенные для того, чтобы облегчить жизнь женщин, будут потеряны. От этого мне хочется плакать.

Но я терплю и остаюсь здесь.Я жду тебя, пациентка Альфа.

Чтобы это прочесть, я опустилась на один из стульев в коридоре. Когда я подняла глаза, Карма по-прежнему сидел перед экраном, но смотрел на меня. Я поняла, что он следит за моей реакцией. Он смущенно улыбнулся. У меня было столько к нему вопросов, что я не знала, с чего начать, и вдруг первый вопрос вылетел сам собой.

— Зачем вы все это написали? — спросила я. — Я имею в виду, с какой целью?

— Пока не знаю. Для журнала, если мне удастся найти журнал, который захочет это напечатать. — Он вздохнул. — Если нет, я всегда могу выложить это на сайте.

Я задумчиво положила бумаги на колени:

— Чувствуется, вы злитесь.

Он рассмеялся:

— Правда? Серьезно?

Я встала и подошла к стойке регистратуры:

— Я тоже злюсь, когда все это читаю.

Он стал кружиться на стуле, скрестил руки на животе и слегка откинулся назад:

— Хорошо. То, что вы это говорите, для меня большое облегчение. Ярость — это одно из чувств, которое я и хотел передать через эти тексты.

— Да, здесь есть и информация. И потом, многие вещи озадачивают… заставляют задуматься.

— Хорошо, — сказал он. — Значит, я потратил время не зря.

— Вы много времени потратили на то, чтобы это написать?

— Мммм… Тридцать лет.

Я рассмеялась…

— Можно мне к врачу?

Я повернулась к двери. Карма склонился над стойкой.

— Конечно, мадам, — сказал он.

Он поднял голову и вопросительно посмотрел на меня. Я едва заметно кивнула — да, конечно.

Я повернулась к пациентке.

— Поскольку нас тут двое, у вас даже есть выбор: хотите, чтобы вас приняла женщина или мужчина?

Она робко подошла к нам, слабо улыбнулась, вид у нее был грустный и усталый. Она сказала:

— Мне все равно. Главное, чтобы меня кто-нибудь выслушал. Сегодня воскресенье, и я боялась…

— Здесь по воскресеньям женщины имеют право на двух врачей, — сказала я.

Профессиональная этика

Проводив пациентку, я вернулась в кабинет. Карма достал ноутбук и стал поспешно набирать какой-то текст.