Женский хор - Мартин Винклер

Вероника Е. Бросила пить таблетки в июле. Задержка 6 недель. Пришла со своим парнем. Застенчивая, но радуется тому, что беременна. Сказала: «Вы не считаете, что я слишком молода?» (Ей девятнадцать.) Я ответил: «А вы как считаете?» Она: «Я очень счастлива, мы очень счастливы (ее приятель кивнул), но все вокруг твердят, что это безумие». Я: «Это ваша жизнь, а не их». Она: «Вы знаете других женщин, таких же молодых, как я, которые родили детей и у которых все хорошо?» Я (вздыхая и смеясь): «Я знал одну такую женщину. Она родила дочь в таком же возрасте, что и вы». Она: «А сколько ей сейчас лет?» Я: «Вдвое больше, чем ее дочери». Они рассмеялись.

Катрин С. Пришла установить спираль, две недели назад — медикаментозный аборт. Очень меланхолична, безразлична ко всему. Она почти не почувствовала, как я установил ей спираль (или просто не показала виду), а она ведь нерожавшая. На протяжении всей консультации отвечала односложными фразами. Если бы ей не было меньше тридцати, можно было бы подумать, что у нее болезнь Паркинсона. Позже я решил, что это связано с резким упадком сил после ДПБ при обстоятельствах, о которых она не захотела со мной говорить, но которые, судя по всему, были очень-очень непростыми. Когда она уже стояла на пороге и собиралась выйти, я, чтобы ее развеселить, сказал (и сразу же пожалел об этом, потому что куда я лезу?), что сексом можно заниматься уже в первый вечер после установки спирали. Вопреки всем моим ожиданиям, она широко улыбнулась, как будто это ее освободило. Как будто…

Претензии.

«Я не знала, что есть такое отделение. Это отвратительно, что вы не рассказываете о своем существовании».

«Почему меня не направили к вам раньше?»

«Почему ваши коллеги не сказали мне, что вы устанавливаете / извлекаете спирали / имплантаты и что можно самой выбирать метод контрацепции?»

«Почему ни один из врачей, к которым я ходила раньше, ни разу мне не объяснил, как работает мое тело?»

«Почему некоторые врачи всем своим видом показывают, что наши вопросы их раздражают? Разве это не их работа — отвечать на наши вопросы и успокаивать нас? И чему их только учили?»

«Почему все врачи, которых я просила перевязать мне трубы, до вас обращались со мной как с психопаткой или полнейшей идиоткой? Я НЕ ХОЧУ детей. И я не понимаю их нелепую логику, которая заключается в следующем: „Ах, но ведь исправить это будет уже нельзя, подумайте как следует, может быть, позже вы об этом пожалеете“. Что за чушь? Когда делаешь ребенка, это тоже уже нельзя исправить, разве нет? И кто решил, что отказаться иметь детей — это более серьезно или более непоправимо, чем родить одного, троих или восьмерых? О чем они только думают? Все они одинаковые — и бабы, и мужики. Женщины-гинекологи, когда им говоришь, что не хочешь иметь детей, реагируют так, как будто ты им самим вырываешь яичники. Почему бы им не заняться своими делами, а не совать нос в мою жизнь?»

(Она была очень-очень зла.)

Сандрин Т., 21 год. Она сразу заявила, что еще недавно была бездомной (замолчала, чтобы посмотреть на мою реакцию, и, когда я сказал: «Понимаю», она улыбнулась так, как будто хотела сказать: «Нет, вы не понимаете, но, по крайней мере, не воротите от меня нос, как от прокаженной»), что ушла с улицы всего несколько месяцев назад. У нее имплантат, и она пришла потому, что время от времени у нее начинаются месячные, не слишком часто, но, когда приходят, длятся по три недели.

— Это, — объяснила она, — настоящая каторга, если учесть то, что я бомж. Вернее, была бомжем. Но я все же хотела бы оставить имплантат: во-первых, это мне дешевле обходится, а во-вторых, не нужно тратить время и стоять в очереди в аптеке, а что касается таблеток, я боюсь, что буду забывать их принимать. Забеременеть я бы не хотела. У меня было слишком много несчастных случаев. На улице, на дороге, в сексе. Имплантат у меня уже полтора года. Я тогда была в доме для беспризорников и упорно ходила за одним врачом, который туда приходил и даже не смотрел на нас, он отправил меня к одному из своих коллег, который установил мне имплантат без анестезии, сказав: «Вы к боли привыкли». Каждый раз, когда я потом к нему приходила, когда у меня были слишком обильные кровотечения, секретарь смотрела на меня с пренебрежением и говорила: «Готова биться об заклад, у вас даже нет талона на бесплатную медицинскую помощь». Короче, вы понимаете, все они — «милейшие» люди. Итак, с меня было довольно. Это из-за них у меня были все эти аборты. (Она замолчала, ожидая, что я спрошу «Сколько?», но я ничего не спросил.) Я обязана сказать, сколько их было?

— Конечно нет. Это ваша жизнь. Говорите мне только то, что хотите сказать.

Я дал ей огромный запас ибупрофена, сказав, что, если это не поможет, ей придется прийти еще раз, я установлю ей гормональную спираль, чтобы у нее не было кровотечений. Она: «Это, наверное, безумно дорого?» Я: «Лабораторные образцы создаются не для собак, и если это избавит вас от кровотечений, вы сможете спокойно жить пять или семь лет…» Она: «Не могли бы вы осмотреть мою младшую сестру? Ей четырнадцать, она живет в доме для беспризорных подростков и вынуждена спать с одним из воспитателей, она попросила, чтобы ей тоже установили имплантат, но ей отказали. Тип, который ее насилует, надевает презики, потому что, видимо, не хочет, чтобы она забеременела, но и не хочет, чтобы она спала с кем-то другим. Поэтому он сказал врачу, чтобы ей имплантат не устанавливали». Я сказал, чтобы она приводила сестру в любое время, даже в воскресенье, я, разумеется, установлю ей имплантат. Я также дал ей адрес адвоката, которая занимается подростками и которая три раза в неделю оказывает юридическую помощь; она поможет решить вопрос с этим мерзавцем воспитателем.

Ирина Б., трое детей, 23 года! Пришла с очаровательной пятилетней девочкой с каштановыми волосами, которая осталась спокойно сидеть в зале ожидания. Она родила троих детей за три года, потом ей посоветовали сделать перерыв. Она хотела, чтобы я извлек спираль. Она ходит со спиралью два года, и теперь ей захотелось родить еще ребенка. Я не решился спросить, сколько всего детей она хочет. Она сказала, что в ближайшие месяцы будет пить таблетки, но она уже один раз с ними беременела, хотя принимала правильно, поэтому я ей сказал, что, если она будет принимать их без перерывов, риск нежелательной беременности будет ничтожно мал. Она вытаращила глаза: «Но ведь у меня не будет месячных». Я: «Точно. Это совсем не опасно. Это вас беспокоит?» Она: «Нет! Это хорошо! Я сэкономлю!»

Бернардина Д., 38 лет. Избыточный вес. Из-за имплантата она поправилась с 85 до 108 килограммов. Врач, которого она попросила извлечь имплантат, осмотрел ее руку и не нашел его. Он отправил ее на УЗИ. Тот врач его тоже не нашел. Он отправил ее на МРТ, и (он должен был это знать, поскольку везде написано, что имплантата на МРТ не видно) МРТ его тоже не показала. Отчаявшись, она пришла сюда. Я ее усадил, спросил, куда (по ее воспоминаниям) ей устанавливали имплантат, она сказала «сюда», проведя пальцами по бицепсам. Я ничего не почувствовал, но у самого локтя, правильно направив на кожу свет, заметил белое пятнышко, которое очень напоминало надрез для установки имплантата. И точно, он оказался там, пальцем можно было почувствовать, как он перекатывается. Я спросил, не хочет ли она перейти на другой метод контрацепции, она ответила, что нет, она решила родить еще ребенка. Я спросил, сколько у нее детей. Она ответила: «Семеро, но я всегда хотела иметь восьмерых, и у меня одни девочки, может быть, на этот раз получится мальчик, для разнообразия. Но после этого я перевяжу трубы». Я дал ей адрес хирурга, который не станет ей рассказывать, что она еще молода, что ей нужно подумать, что если вдруг «она потеряет одного ребенка» (как будто детей можно заменить одного другим, как тарелки или садовых гномов). Короче, этот хирург не станет грузить ее чудовищными глупостями, которыми грузят женщин, настаивающих на стерилизации потому, что они больше не хотят детей. Эти глупости еще более невыносимы, чем те, которыми грузят женщин, которые просто не хотят детей.

(На этот раз разозлился я. И успокоюсь не скоро.)

Отбор.

Естественно, все женщины Турмана, которые приходят к врачу за средствами контрацепции, по причине нежелания беременности или после ДПБ, не страдают ожирением, не являются мигрантами, они не изнасилованные, не одинокие и не брошенные, это не чокнутые подростки и не замученные мамаши, ожидающие талона на медицинскую помощь. Но именно таких пациенток мы здесь и принимаем. И если они приходят сюда, то только потому, что больше их нигде не ждут. Попробуйте записаться на прием к городскому гинекологу, подделав магрибский акцент или сказав, что живете в фургоне, — и вы увидите, как вас примут. И этот «отбор» — именно он приводит к тому, что такие женщины консультируются у нас. И если они приходят не из-за изнасилования или лишнего веса, то из-за необъяснимых болей, которые длятся месяцами, кровотечений, которые отравляют им жизнь, из-за страха оказаться беременной или бесплодной… Это вопросы, для решения которых необходимо уделить немного своего времени, выслушать то, что они хотят сказать, чтобы хоть что-то понять. Но «время — деньги», не так ли? Зачем тратить его на всяких зануд, правда?