Млечный Путь, 21 век, No 2(51), 2025 - Владимир Анатольевич Моисеев

Как и любая другая, сетевая свобода подарила возможность писать что угодно, и подписываться как угодно. Тем более, среда позволяла выкладывать не только и не столько новости, вести дневники, но и публиковать свои произведения любой длины. И тут проявился тот особый мир писателя, который может быть передан только через физический термин: его корпускулярно-волновой дуализм. С одной стороны, человеку всегда хотелось, чтоб о его талантах говорило как можно большее число людей, а с другой хочется отгородиться от подобного. А еще донести тот осколок внутреннего мира, который особенно подчеркнет произведения, придав им дополнительную окраску. Пожалуй, лучше всего это удалось блогам, с одной стороны это дневник наблюдателя, а с другой, кузница автора: только успевай читать новые поделки, соотнося их с происшествиями самого литератора. Как никто другой этим смог воспользоваться Сергей Лукьяненко, чей блог под именем Доктора Ливси не просто жив по сей день, но привлекает массу читателей и почитателей. И вроде бы автор знакомый и знаковый, а дневник, ведущийся от лица псевдонима, безусловно, добавляет нотку обобществленной интимности, делая читателя едва не соучастником всего с автором происходящего. Ведь потребность делиться ежедневными переживаниями, она такая заразительная. И всегда похожа на написание нового рассказа, а порой едва не отделима от творчества.

С течением времени интернет-вольницу, конечно, начали обрезать, но она продолжала существовать и в первые два десятка лет этого века. Больше того, солидные новостные издания оказались вынуждены конкурировать с сетевыми, более верткими и подвижными, а после, перейдя в их формат, с явной мукой цитировать очередного "пользователя под псевдонимом", который обладал куда большими познаниями в данной области, нежели они сами. Вот и литературные журналы немедля обрели новый формат сетевого издания, став теми самыми "Копейками" былого, не всегда платящими гонорары, но активно распространявшими новую прозу. С ними вернулось и то многообразие псевдонимов, канувшее было в Лету двадцатыми годами. Чаще всего авторы публиковались в них под никами, которые завели прежде на форумах или своих страничках блогов, а они выдумывались престранными. Издания того времени полнились самыми удивительными персонажами. Они и сейчас еще сохранились на порталах, открытых в конце 20 - начале 21 века, вроде приснопамятной "Прозы.ру" или "Самиздата", неудобные, арахичные, эти динозавры своего времени, видимо, уже доживают свои дни, а их авторы: всевозможные Енот-Пупырка, Иномерник, Ариосто - где они теперь?

Ныне мы наблюдаем закат этой пестроты, почти неизбежный. За три прошедших десятилетия с зарождения в кириллическом сегменте интернета сетевой литературы, она взошла, заколосилась и ныне приносит плоды, но уже совсем иным людям. За прошедшие годы цензура добралась и сюда, внимание государства стало необоримым, а с ним, с введением порядка, учета и налогообложения да всей прочей бюрократией, уходят старые традиции и былое разнообразие почти столь же естественно, как это случилось столетием ранее, и ровно по той же причине. Сетевое сообщество обрело свои традиции, свой устав, теперь уже официально закрепленный множеством документов, которые необходимо заполнить при регистрации, а значит та многоголосая ярмарка закрылась, уступив место привычному супермаркету с типовым набором, серьезным отношением, прописанным бюджетом и строками деклараций, обязательных к заполнению. Собственно, это можно заметить по знакомому сюжету, когда редакции сетевых изданий начинают цензурировать псевдонимы авторов, намекая на особое свое положение уважаемого журнала, на традиции и все прочее, через что мы уже проходили. И Гриборий Богданов, остроумно поменявший букву в имени, тем отметивший свою особость и неуловимую черту характера, снова оказывается банальным Григорием, неотличимый от прочих иных.

А ведь у любого человека есть множество имен, и официальное среди них далеко не единственное и порой не самое главное. Кого-то особенным образом зовут в детстве, он потом бережно сохраняет это имя, как прозвище Щен у Маяковского, кто-то придумывает себе псевдоним по имени, полученным от друзей или любимой. Кто-то выбирает его сам, сообразно мироощущению и осознанному месту во вселенной. Как бы то ни было, это всегда уникальное издание для того исключительного "я", которое существует лишь в данный момент времени и нигде более. Это и есть то подлинное прозвание человека, на которое он и способен по-настоящему откликнуться, все иные, лишь костюмы, надеваемые по случаю, в которых принято ходить на работу, вечеринку, встречать и провожать. Наслоения луковой шелухи, за которой не видно самого главного. И это главное, прожив на свету недолго, снова от нас прячется в самой сердцевине человека. Надолго ли? Кто знает. Где появится? И это пока загадка. Но то, что явится миру, в том трудно сомневаться. Человек всегда найдет способ заявить о себе, каким бы экстравагантным и неожиданным он не был. Будем на это надеяться, и технологии нам в помощь.

Наталия НОВАШ

ЭССЕ О ПРИРОДЕ ПАМЯТИ

Память. Наша память. Она до сих пор остаётся загадкой – как для тех, кто с успехом изучает работу мозга и создаёт искусственный интеллект, так и для всех остальных. Нам ясно, что она есть. Но где? В мозгу? В мифической душе? Или в ещё более мифической ноосфере, витающей где-то за облаками в информационном поле космоса?

Нет, давайте без эзотерики! Каждый знает, что именно в нём самом живёт его собственная память. Правда, иногда кажется, что… не только его собственная… Откуда берутся прозренческие догадки, казалось бы, вовсе не основанные на той информации, которой мы обладаем сознательно? А основанные на какой-то другой, неизвестной нам информации, о которой мы только догадываемся? Откуда берутся сны, показывающие нам реальность, которую мы никогда не видели наяву? Или почему вдруг такие «сны» или фрагменты «снов», какие-нибудь яркие цветные картинки вдруг сами собой, помимо нашей воли возникают где-то в глубине сознания, на втором плане, как бы параллельно нашему сознанию, и совершенно не мешая работе сознания в эту минуту. То есть мы находимся в здравом уме и совершенно осознанно включены в реальность, занимаясь какой-то работой или умственной проблемой, но при этом наше сознание словно хулиганит, занимаясь по своей воле ещё и таким «художественным творчеством», рисуя эти картинки?! Я называю это «сознанию захотелось порисовать».

Похоже, что наш мозг, как испорченный телевизор, начинает принимать трансляцию видеофильмов, тогда как его и не думали включать.

Но всё же это скорей не загадки нашей памяти, а загадки нашего творчества, наших творческих способностей. Хотя, казалось бы, как отделить одно от другого, как отделить творчество и мышление от собственно памяти?

Как отделить память от сознания?.. Впрочем, это уже совсем другая тема. Хотя в