Млечный Путь, 21 век, No 2(51), 2025 - Владимир Анатольевич Моисеев

Что такое классицизм - это творчество в узких рамках плана, формы, закона. Попытка впихнуть невпихуемое! Но как описывать насущное торжество добродетели в мире, где лучшего из монархов предательски убивают, а убийцы наслаждаются безнаказанностью?

Романтизм - это своеволие в жизни и, как следствие, новаторство в творчестве. Буря и натиск.

В мире классицизма жить скучно, а в мире романтизма - страшно.

Город Мангейм называют квадратным потому, что так было начерчено в архитектурном плане и так было построено. Типичный классицизм - есть четкий план, по нему и действуем. Потом романтики из авиации союзников равняют Мангейм с землёй. Но город восстанавливают по старым чертежам, таким же квадратным.

Симонид Киосский писал:

Трудно стать человеком, который хорош -

Безупречен, как квадрат,

И рукою, и ногою, и мыслью...

Городу не легче, но только в таких умышленных городах и бывает сносная жизнь...

После окончания наполеоновских войн возникло понимание, что надо как-то прекращать с делами смертоубийства такой интенсивности, а то действительно останутся одни государи без народов. Вот тогда им и придётся по заветам покойного императора Павла самим ополчаться друг на друга.

Был организован Священный Союз - прообраз Лиги Наций и нынешней ООН, только куда зубастей и действенней. Задачей Союза было не допустить кровавого хаоса в Европе. Международный полицейский, любить которого не за что, но со своими обязанностями он кое-как справляется и без него будет только хуже.

История, как известно, никого ничему не учит. Не успевшая как следует повоевать немецкая студенческая молодежь волновалась, хотела великих потрясений, подозревала, что кругом враги, готовилась распевать Deutschland, Deutschland über alles. Студенты ненавидели Священный Союз и его вдохновительницу Россию, которые мешали освежить Германию революцией и гражданской войной. Мир и процветание - это ведь филистерство. Коцебу был голосом мира, процветания и филистерства.

Коцебу был зарезан в 1819 году. Примерно в это время начала формироваться немецкая традиция сжигать на площадях неугодные книги.

Патриотизм в его нынешнем национальном виде - это романтическое изобретение.

А где начинаться политическому романтизму, как не там, где текут, сливаясь будто две сестры, струи Рейна и Некара?

Занд был патриотом, следовательно, был немецким националистом, следовательно, был романтиком. Можно и по-другому составить последовательность, невелика разница.

А век с лишним спустя ходить бы студенту Занду в коричневой форме, быть бы ему штурмовиком. И зарезали бы его самого в ночь длинных ножей.

Так первой жертвой немецкого фашизма задолго до фашизма, даже итальянского, стал Август фон Коцебу.

Вся эта история про две страны: Германию и Россию. Есть гениальная формула Мандельштама: "и в колыбели проарийской славянский и германский лён". Формула эта тем более важна, что выведена евреем. И лён наш общий, и беды тоже общие.

Здоровые начала классицизма отстаиваются проходимцами и бездарями. Коцебу был чужд России по языку, а Германии - по гражданству. А свои кто? Их студенты, наши декабристы, молодчики без страха и упрёка, чьи потомки беспощадно карали за слова и за мысли, уничтожали писателей не чета Коцебу. Вот и сам Мандельштам не уберёгся.

Коцебу был так бездарен, что любая рассказанная им истина сразу же становилась глупостью и пошлятиной. То ли дело лорд Байрон, который умел так написать любую глупость и пошлятину, что восхищённая публика обмирала от восторга и верила в истинность и святость любой национально-освободительной борьбы. Всё это сейчас называют левым дискурсом.

С русской театральной сцены Коцебу сошёл на сцену общественную, общественно-политическую. Коцебятина попёрла у нас изо всех щелей. Отвлечённые рассуждения о добродетели, пересказанные громко и высокопарно религиозные и философские максимы. И всё это с удручающей, умопомрачающей сериозностью.

Здесь когда-то была истина, но над нею так поработали, что уже не признать, она что-то блеет как не по-русски. Перевели с немецкого, и плохо перевели.

Советские фильмы о борьбе хорошего с ещё лучшим - это коцебятина в беспримесном виде.

Если бы мировая литература 19 века пошла по пути классицизма, то, может быть, история 20 века была бы не такой страшной. Если бы Коцебу хоть немного таланта. Если бы талантливые писатели дружно взялись за защиту того, что, казалось, обречено историей. Если бы у бабушки были яйца...

Когда перо бессильно, за дело принимается штык. В 1945 году закончилась зандовская Германия и началась Германия Коцебу - спокойная, бездарная страна, на время раздробленная и, кажется, навсегда лишившаяся части территории. Теперь по ней бродят исламистские ибн-Занды.

На мангеймском кладбище у Коцебу хорошее место: писателю так и надо лежать, чтобы его не могли найти.

Проведя неделю в Германии, я возвращаюсь в Россию. Долгая обратная дорога. Маркиз де Кюстин писал, что русские смеются, выезжая из своего отечества, и плачут, возвращаясь в него. Нынешние дороги такие, что и выезжая, и въезжая можно только материться.

Пора менять репертуар. И главное, чтобы не таким способом, как студент Занд.

Хватит нам коцебятины.

И зандовщины тоже не надо.

У любой самой скучной, самой бездарной пьесы должен же быть конец.

Только не убивайте писателей.

Кирилл Берендеев

ПСЕВДОНИМ КАК СИМВОЛ ВОЛЬНИЦЫ

...но под этой наружностью грубой

Гений высокий сокрыт.

Гораций

Многие люди считают свое имя не просто обозначением индивида, но уготованной судьбой. Это тысячелетнее суеверие проистекает из времен настолько давнопрошедших, что может считаться одним из первых в истории нашего вида. Неудивительно, что иные, мечтая переменить его, опасаются это проделать, памятуя о вышнем предназначении уготованного пути и гневе богов за подобную вольность. Как тут ни вспомнить судьбу Геракла, первого человека, обретшего псевдоним и жестоко за это, да и не только за это, поплатившегося. Мать новорожденного Алкида назвала его Геркулесом, то есть, угодным Гере, что ни в коей мере не спасло юного героя от гнева мстительной супруги Зевса. Как не остановило других, переменяющих свое поименование, а с ним, возможно, жизненный путь. Об истории псевдонимов написаны тома, но есть один интересный момент, как-то упускаемый исследователями. В одни времена прозвания известных писателей становились удивительно разнообразными, расцветая пышным цветом; как тут не вспомнить такие как Человек без селезенки или Ветер с гор, в другие же, напротив, оказывались банальными и невыразительными. В причинах подобного мы сейчас и попробуем разобраться.

Для начала посмотрим, откуда есть пошли псевдонимы. Наверное, первым, кто применил его в литературе, стал величайший ученик Сократа Платон. Подлинное его имя нам достоверно не известно, но Диоген